Страница 49 из 89
Несмотря на заявленный план действий, новоявленные бандиты мелочиться не стали, решив оставить и телеги с товаром, и волов. Товар оказался негодный, ни тебе сушеной рыбы, ни шерсти, вообще ничего полезного. Только мешки, набитые сухой травой. Каждый благородный разбойник сунул нос, чихнул, но что за трава-вонючка, так и не понял. Ни вкуса пряного, ни запаха ароматного, ни видений расчудесных. И кому понадобилось этакую дрянь тащить?..
Анри возмутился было, мол, как так, пот и кровь проливали, а теперь берем и швыряем добычу как дерьмо свинячье⁈ Бертран же напомнил, чем кончилась первая и последняя попытка сбыть кое-какие находки из пещеры. Чтобы толкать добычу, надо знать, что и кому предлагать. А кому такая трава нужна? И какая цена у нее? С телегами мороки много, а волы приметные, с клеймами, спалиться недолго. Кроме того, если на возы наткнется кто-нибудь, скажем окрестные смерды, они добро притырят, и вполне возможно, розыскники, буде таковые случаются, вину переложат на селян. Что опять же, хорошо. Поэтому надо взять бесприметное, а также то чем сами пользоваться намерены, не более того, во всяком случае, на первый раз. Жадность губит фраера. Анри ведь разумный муж, не жадный фраер? Поставленный перед выбором тот вынужден был согласиться, что таки да, правильно сказал вожак. Итоги-то славного похода Анри Быстрого помнили все:
Быстрый вернулся из Таилиса с горстью медяков, очень задумчивым взглядом и нежеланием рассказывать, что в городе хорошего или плохого, и откуда у него столь великолепный синяк на пол-лица. Еще стенолаз привел Дудочника и Латки.
Латки прожил на свете дюжину лет и еще несколько — сколько он и не помнил, но вряд ли много — ростом даже невысокому Анри по плечо. Самый обыкновенный мальчишка-бродяга, от голода способный и готовый на многое. Хоть воровать, хоть на стреме стоять, и даже честно работать!
Дудочник же был куда старше, явно родившись чуть ли не три дюжины лет назад. Был он малость не от мира сего, мешком с брюквой по голове стукнутый. Но хорошо играл на свирели из сухого дудника, и, как оказалось, неплохо стрелял. Еще он упорно не называл своего имени и в первую же ночь переточил все ножи и топоры компании. Даже у Бертрана топор из комнаты взял, неспросясь. За что Суи в первые минуты пробуждения даже хотел что-нибудь нехорошее с новичком сотворить…
Быстрый же предложил хотя бы лошадку забрать. Это не волы, к которым не знаешь и с какой стороны подойти. Рога — во! Копыта — во! Кааак хрястнет! Пригодится коняжка-то! Она и быстрее, и по лесу шагает увереннее, и полезное утащит. Суи, думая о своем, о высоком, милостиво дал позволение.
Вороны кружились в выси, косясь вниз иссиня-черными блестящими глазами. Чуяли скорую поживу — не будут же люди забирать своего мертвеца? Не для того же они его убили, выпустив всю кровь? Люди радуются кусочкам металла, бросая свежее мясо и вкуснейшие глаза. Люди глупы.
Компания уходила от места засады, петляя по лесным дорогам. Впереди шел Дудочник. Одной рукой он держал свирель, в которую то и дело посвистывал. Второй — отодвигал ветки, что мешали пройти. Стрелок хорошо знал местные тайные тропы. Сущее сокровище, а не человек!
За ним шел Анри, вел в поводу груженую лошадь. Рядом с Быстрым двуногой белкой скакал Латки, позабывший про боль в руках. Стенолаз и мальчишка отчаянно спорили, покровительство кого из святых полезней в бандитизме. Быстрый настаивал, что в их работе, самое важное не всех убить, а унести добычу. А уж в переноске тяжестей, нет, и не может быть лучше святого Абалаччи, который даже на самые высокие горы затаскивал неподъемные мешки с пшеницей. Сразу по пять штук за раз!
Латки же, яростно доказывал, что перенести что-то тяжелое, много ума не надо. Можно и два раза сходить. А вот не замерзнуть в пещере лютой зимой или проливной осенью — тут уж мольбы святому Эрни нужно возносить! Ледяной-то, знал толк! Весь самый северный север истоптал своими башмаками! Трижды замерзал насмерть, но так и не замерз! Еще и цельный когг выплавил из вечного льда своим огненным дыханием!
Вслед за спорщиками шли Фэйри и Бертран.
Верзила, погрузившись в свои мысли, невпопад улыбался, шарил отсутствующим взглядом. Но Суи, который топтал тропу ногами в новеньких сапогах, было не до разглядывания товарища, ставшего подельником. Он размышлял, складывая из умных мыслей-кирпичиков надежную печь, что согреет и лютой зимой, и проливной осенью. На то, что им подвернется наследник Ледяного Эрни надежды мало. Святые давно перестали топтать траву этого мира. Да и появись такой — сразу сунут в подвал императорского дворца, подогревать хозяйский сральник.
Осень уже скоро, куда раньше, чем хотелось бы. Не успеешь оглянуться, а жопа в инее. Зимовать же в холодной пещере, выковыривая из зерна мышиные катышки… Это весело первую неделю! Может и вторую — если наловить тех самых мышей. Но зима долгая. Компания не маленькая. И ее надо кормить. А жрать прелую муку и червивое зерно, пополам с мышиным пометом не хотелось. Не для того в злодеи записываются, чтобы пузо к хребтине липло!
Еда. С запасом и чтобы хранилось долго. А еще теплая одежда. И топливо, причем не абы какое — нужен древесный уголь или горючий камень. Чтобы горело без приметного дыма. И много! Если без этого обойтись, то к весне вместо слаженной и крепкой компании, останется горстка больных, хромых и косых от ячменя сумасшедших… Но неудачливого главаря зарежут задолго до того. И хорошо, если просто закопают или сожгут, благо каменного масла запас огромный, а не употребят по крестьянскому обычаю. Сначала мозги, чтобы шатающиеся от цинги зубы не повыпадали, потом суп из бедра, оно и наваристо и не подохнешь от перекрученной утробы…
Суи поежился, вспоминая безжалостную мудрость, передаваемую земледельцами из поколения в поколение. Скверное знание, что нашептывают в самое ухо старшие, молясь, чтобы потомкам никогда не пригодилось. Чтобы великий Голод явился, приполз, гремя сухими костями, только через поколение, а то и два, если Господь милостив будет. Чтобы ни детям, ни внукам не пришлось вспоминать, что кишочки следует порезать, промыть со всем тщанием да высушить на ярком солнце, они в таком виде хранятся даже в тепле. А правнуков не жалко, они там как-нибудь разберутся.
Тьфу! Бертран аж сплюнул. Великие дела так не делаются!