Страница 32 из 89
Глава 12 Светлый рыцарь Грязноводный
Снилось все больше странное — этакая ярмарка снов. Черное, белое, красное, золотое и серебряное. Все в кучу, все в голову Бертрана. И кто только те сны выдумывал? Лежишь, трясешься, чувствуешь, как от страха сердце заходится. То города, то корабли, то скачки на лошадях, то дивные земли, где деревья выше самых высоких гор, страшные змеи, странные люди с черными полосами на красных лицах…
Но с другой стороны, когда еще на себя посмотришь, когда ты на лошади гарцуешь, весь красивый, в блестящих, словно жуковьи крылья, латах, с длинным копьем? Правда, в тот красивый и блестящий сон прокрался еще и Мармот. Спер, сволота, череп коровы, и бежал с ним в обнимку через поле. Бертран горячил коня, нагонял… Узкий наконечник почти касался лопаток… Но все никак не мог ударить — какая-то тяжесть сводила руки, не пускала добрый замах.
Тут спина Мармота взорвалась, в Бертрана плеснуло кровью. Почему-то холодной.
И он проснулся. Шел дождь. Мелкий, гадкий… Такой в Суре называли «сифак» — нелепое слово, бытовавшее только в их селе. Откуда взялось — никто из стариков и не помнил. Наверное, какой бродяга занес.
Под дождем ковырялись гуртовщики, матеря ленивых коров, хляби небесные и всяких глупцов, которые только и делают, как всякую херню! Особенно в такую-то погоду, когда Пантократор бесов гоняет, а те слезами исходят!
Бертран поплотнее завернулся в мокрое одеяло — оно уже не грело, но хоть от удара капель — почти градин! — немного защищало.
Словно дождавшись его пробуждения, дождь зарядил еще сильнее. Хлестал огромными плетями несчастную землю, проходился по коровьим спинам, исходящим паром. Колотил так, будто собирался вернуть пустырю первозданную нетронутость — и последний следочек копыта, чтобы без следа исчез!
Не говоря уже о многочисленных лепешках. Что и говорить, кто хорошо ест, тот и гадит изрядно. На пустыре теперь хоть пшеницу сажай, хоть брюкву с турнепсом.
На подранка-приблуду никто внимания не обращал, все оказались слишком заняты сборами. Суи понял, что еще немного, и он замерзнет насмерть — одеяло, спасая от дождя, своей мокростью вытягивало последнее тепло, пригибало тяжестью накопившейся воды к земле — того и гляди, хребет треснет.
Бертран, собравшись с силами, скинул насквозь мокрую тряпку, с трудом расправил сведенные холодом плечи. Кое-как свернув одеяло, положил в ближайшую телегу, не забыв окликнуть хмурого возчика, который возился с колесом.
— Возвращаю!
— Ага… — безразлично кивнул возчик и снова взялся за толстую волосяную щетку и ведро.
К чему было смазывать оси при таком дожде, Бертран не понял — что не смоет, то струями собьет. Но умничать не стал, человеку виднее.
— Не решил? — спросил из-за спины старший Таури.
Суи медленно повернулся к вожаку гуртовщиков:
- И снова безмерно благодарю за помощь, но нет.
— Твое дело, — криво улыбнулся Таури половиной лица. Вторая даже не дрогнула.
Бертран молча кивнул и пошлепал в сторону холма. Нужно найти дерево погуще, чтобы под его защитой дождаться ухода гуртовщиков подальше. А то вернется кто за потерянной трубкой, увидит ненужное… А гуртовщики парни суровые. Решат, что им нужнее, зарежут и не поморщатся. И ведь даже не похоронят, так, в воду столкнут!
Суи устроился под раскидистым кленом, чьи резные листья образовали надежную защиту. Конечно, дождь и ее пробивал время от времени, но выходило куда приятнее, чем под струями… Бертран даже рискнул рубаху стянуть. Осторожно выкрутил, чтобы ткань не порвалась, накинул, ежась от ледяных прикосновений влажной материи. Хорошо, хоть ветер не поднялся! А то продуло бы мигом и насквозь. В соплях же утонуть — премерзкая смерть. Ни геройства, ни выгоды.
Наконец гуртовщики убрались, оставив после себя развороченный копытами и колесами пустырь. Последним уходил младший Таури, долго оглядывавшийся по сторонам. Суи, на всякий случай, укрылся за кленом. Мало ли какая надобность у человеко-быка!
Вскоре дождь начал затихать, незаметно — с листьев капало, сбивая — и вовсе кончился.
Борясь с желанием немедленно кинуться на поиски своего добра, Бертран все же выждал полторы ладони. Ожидание тянулись мучительно! То и дело примеряясь к неяркому солнцу, то и дело скрывавшемуся за тучами, Суи себе руку чуть не отгрыз. Но обрубленный палец саднил, напоминая, что спешка нужна лишь при поносе. Мало-мальски серьезные дела требуют выдержки.
Когда солнце нехотя вылезло на макушку неба, Бертан выбрался из-под клена. Мощная крона спасла от разгула стихии, но теперь, напитавшись дождевой водой, радостно делилась им от малейших порывов ветра.
— А чтоб тебя молнией раскололо! — неблагородно пожелал Суи своему защитнику и бодро пошлепал к кустам напрямик. Луж было столько, что обходи, не обходи, а все равно, как свинья вымажешься.
Пройдя напрямик загаженный пустырь, Бертран углубился в заросли. Примерное направление он помнил, да и куст был запоминающийся — единственный древогубец, оплевший «елку» можжевельника. Но ливень посбивал листья, изменив очертания. Еще и коровы с гуртовщиками переломали все, что можно. И не только переломали!
Какой-то чрезмерно негодяйский бычара навалил лепешку прямо на бертранову захоронку. И совсем недавно, капли еще не размыли лихую навозную завитушку.
Взвыв от негодования и злости, Суи отпинал лепешку в сторону, и с шипением начал вытирать ногу о дерн. Руками лезть не хотелось — и противно, и утоптано хорошо. Бертран выбрался на границу пустыря, подобрал подходящую ветку, такую, чтобы сразу не сломалась. Протиснулся обратно.
Несколькими движениями сковырнул землю. Показался заветный сверток.
— Слава тебе, о, всемилостивейший, — с облегчением проговорил он. Долгая полоса неудач, хоть и перемежаемая редкими вкраплениями хороших людей, не могла не ввергнуть в пучины ожидания все больших и больших гадостей от судьбы.
Дрожащими от нетерпения руками, Бертран вытащил сверток, отряхнув липкие крошки, зубами растянул тугие завязки — и зачем было затягивать так-то⁈ Чем думал, спрашивается⁈
Все было на месте. И кольчуга, и топор, и кошель.
Суи схватился за обтянутое шкурой морского гада топорище — без оружия, словно на главной площади с голым задом. Вроде и не страшно, а неуютно.
— Как дам по башке! — мечтательно проговорил Бертран и взмахнул топором, целясь в тонкую ветвь. Но сволочной древогубец не перерубился одним махом. Он коварно оттолкнул оружие, обухом прямо в лоб. Суи чудом увернулся.