Страница 26 из 89
— Нет. А свинское дерьмо идет в землю, удобряет. Но надо не слишком много валить, чтобы не пережечь землю…
— Ваши сельские шалости мне безразличны, — назидательно сказал Мармот. — Главное, что ты ухватил суть. Так скажи, баранья башка, отчего же ты решил, что в городе как-то иначе устроено, чем в твоем свинарнике? И если бредет по улице кошель на двух ножках, то он твой, а не чей положено кошель?
— Бес попутал, — прошептал Бертран, помолчал несколько мгновений и добавил. — Непривычный я к городской жизни…
Хотелось еще добавить «простите, я больше не буду!» да еще стукнуться лбом о стол, но жопа в очередной раз подсказала хозяину, что это лишнее.
— Я же говорю, тупой, — подвел итог Мармот. — Однако… — он сделал долгую паузу. — Не безнадежный. Что ж, собирайся, прогуляемся.
Мессир легко поднялся, повернувшись к Ликсу, который старательно делал вид, что его тут нет, деловито спросил:
- Вы с гостем в расчете?
— В полном, — пискнул Ржавый, старательно глядя в пол, чтобы ненароком не увидеть что-нибудь вредное для глаз и прочего здоровья.
— Вот и чудесно, — хлопнул Мармот кабатчика по плечу, — а то он сюда вряд ли вернется.
Ржавый промолчал.
По лестнице Бертрана поднимали — ноги сами не шли. К сожалению, особого труда громилам это не составило. Суи решил, что если ему повезет, то он начнет жрать раза в два больше. Чтобы весить как настоящий мужчина, а не тощий барашек…
Бертран первый раз в жизни ехал как настоящий боном — в карете. В полной мере насладиться происходящим не получалось — мешали печальные мысли касательно будущего.
Попытка уточнить у сопровождающих, что его ждет, успеха не принесла. В ответ больно и обидно сунули в ухо кулаком и намекнули, что тот, кто раскрывает рот без спроса, живет совсем неприлично короткий срок. Еще и без языка и с раскрошенными зубами.
Пришлось заткнуться.
Ехали долго, Бертран даже немного заскучал. Затем к горлу стала подкатывать тошнота, отчасти со страху отчасти в силу тряски. Карета хоть и выглядела по-господски, но трясло в ней хуже, чем на телеге. Немного скрашивало грустную жизнь то, что задралась занавеска на окне. С такой высоты Суи на Таилис не смотрел. Да и в чистых кварталах прежде бывал очень редко, чувствуя себя крысой посреди пустого склада — быстро-быстро прошмыгнуть в угол, пока не прищемили хвост. Так что новые виды изрядно отвлекли от обдумывания грядущего. Удивительно пахло. То цветами, то чем-то сладко-вкусным, то еще чем-то непонятным, но будоражащим — как в «Ласковой дырке», но душистее. В голову лезли мысли о том, что, настоящее богатство можно не только увидеть и пощупать, но и унюхать.
К сожалению, чистые кварталы экипаж проехал быстро, дорога вернула к суровой правде жизни — судя по ядреной вони, они приближались к реке.
— Топить будут, — вслух предсказал Бертран, от души надеясь, что ему возразят. Увы, охранники гнусно заржали, но промолчали — только поперемигивались гаденько.
— Кругом одни мокрожопые жополазы, — буркнул Суи, ожидая пострадать за правду, но не в силах промолчать. Предсказуемо получил затрещину и все же заткнулся — нужно было переждать искры в глазах.
Карета остановилась, качнувшись напоследок.
Дверь распахнулась и Бертрана выволокли наружу, уронив на грязные булыжники двора. Суи зашипел — очень неудачно приложился коленом. Разумеется, его беда никого не волновала. Вздернули, чуть не задушив, и пинком отправили точнехонько в распахнутую дверь.
За дверью ждал узкий, вдвоем не протиснуться без похабщины, коридорчик. Одно хорошо — короткий, в четыре заплетающихся шага. За коридорчиком — следующая дверь. Окованная железом, из дубовых плах. Хорошая дверь, богатая. За нею Бертрана ждало обчество.
Оказавшись посреди комнаты, ярко освещенной несколькими дюжинами свечей (не берегут, не жадничают! серьезные люди), Суи понял, что чувствует таракан посреди пустого амбара. На него таращились со всех сторон. Даже, наверное, с потолка. Людей набилось — жуть! Дюжина и еще несколько. А рожи, рожи… Любого на выбор хватай, волоки на плаху, народ только спасибо скажет. Хотя нет… Среди явных и законченных висельников Бертран с удивлением заметил и несколько весьма благообразных лиц. Одно — удивительно знакомое. Ограбленный не так давно мокрожоп из переулка, судя по ярости во взгляде и мгновенно появившемуся в руке здоровенному ножу, Бертрана тоже узнал.
Отчаянно захотелось стать крошечной блохой. Раз, и упрыгнул куда-нибудь подальше. Интересно, если на свете кто-то еще меньше и незаметнее? К примеру, этакая блоха, что живет на блохе…
Поводов к нехорошим мыслям добавлял столб в углу. Точнее крепкий, сколоченный не иначе как из дуба стул, который был к столбу то ли прибит, то ли привинчен. Неприятный, прямо скажем, стульчик, с подлокотниками, весь в ремнях из хорошей толстой кожи, с пряжками. И нехорошего цвета потеками. Кажется, те, кого сажали на скверную табуретку, поднимались своими ногами не всегда. Если им вообще это удавалось…
От раздумий Суи отвлекла очередная затрещина. И злобный кабанячий рык:
- На колени, когда разговариваешь с уважаемыми людьми!
Медленно поднимаясь с пола, Бертран хотел было сказать, что он и слова не произнес, не говоря уж о том, что городских упырей ему, как честному человеку уважать не за что. Все равно, терять нечего. Живым не выйти.
Но не успел Суи и рта открыть, как из-за спины раздался насмешливый голос Мармота:
- А вот и он, наш повод здесь собраться, господа товарищи.
Бертран в силу отсутствия образования не знал мудреное слово «иронический», а если бы знал, то непременно подумал бы, что Мармот иронизирует.
— Я его зарежу! — возопил расхрабрившийся мокрожоп и полез к Суи, размахивая ножом. Бертран обреченно сглотнул и закрыл глаза — не хотелось видеть, как в него будут тыкать острым клинком.
— Хватит! — одернул резвого мстителя Мармот, и мокрожоп, судя по звуку шагов, тут же остановился. Бертран приоткрыл один глаз — ну да, стоит, где стоял, и даже ножиком перед собой не машет.
— Вот и хорошо, — судя по голосу, мессир ухмылялся, — вот и славно. А то сразу резать, резать! Вудро, где была твоя стремительность, когда этот цыпленок тебя грабил?
— Он ждал в засаде! — завопил поименованный. — В темноте! Напрыгнул со стороны! Внезапно! А я…
— Залупа от коня, — без особой почтительности фыркнул кто-то сбоку. Суи его разглядеть не мог — пришлось бы выворачивать шею не хуже совы, а он так не умел. Пока что.