Страница 5 из 13
В батальоне вместе служат абхазы, осетины, русские, азербайджанцы, кабардинцы, казахи, молдаване… Да, тут целый Советский Союз! Все собрались под крылом Абхаза, чтобы прогнать нацистских «эльфов» с Украины.
– Мы цыгане, – так говорит о своём подразделении командир.
Раздав поручения, Абхаз подымается из-за стола, и его табор начинает движение. Все рассаживаются по машинам, и мы едем на базу.
В автомобиле Абхаз слушает как кавказские песни, так и русский шансон. Ну и, конечно же, звучит чеченский бард Тимур Муцураев. Куда же без него?
Расположением батальона служит офисное здание. Мы заходим в него, поднимаемся в кабинет Абхаза. Стоят три стола, на двух – потухшие компьютеры. На полу возле открытого сейфа лежат РПГ и РПК, гранатомёты и пулемёт. На столе канцелярские принадлежности: скрепки, ручки – валяются вперемешку с патронами. Предметы мирной жизни смешались с предметами войны.
– Въехали мы пару дней назад, – рассказывает Абхаз, – пока здесь творческий беспорядок, но мы порядок наведём. Если через неделю порядка не будет, то всех штабных придётся уволить, – шутит Ахра.
Но Абхаз может быть не только веселым, но и строгим.
– Почему, Вася, мне звонят, Вася, по любому поводу? – отчитывает он через некоторое время по телефону своего подчинённого. – Пусть, Вася, тебе звонят. Не я должен это решать.
Всё верно. Не знаю, заканчивал ли Ахра какие-либо университеты, но одно из основных правил менеджмента знает – руководитель не должен лично заниматься всеми вопросами. Иначе какой же он руководитель, если не может руководить? А ведь военное дело – это не только умение воевать. Это прежде всего логистика. Солдат должен быть сыт, одет, обут. И за снабжение бойца отвечает его командир. В бывшие офисные помещения заносят матрасы, коробки, сумки – всё необходимое, чтобы наладить быт.
А «Вася» же – это не имя, это такая абхазская присказка типа хорошо уже нам известного чеченского «Дон». Первоначально имела смысл, но уже стала междометием. Возможная тема для какого-нибудь научного исследования по филологии.
На столе рассматриваю логотип «Пятнашки». Открытая ладонь с абхазского флага, готовая для врагов сжаться в кулак. Вокруг руки россыпь пятнадцати звёзд: их было пятнадцать – пятнадцать добровольцев в 2014 году прибыли из одной непризнанной республики в другую, чтобы помочь. На логотипе по бокам нарисованы флаги Абхазии и ДНР.
Теперь их уже целый батальон. Бойцы прибывают, их на базе становится всё больше и больше. Кабинеты и коридоры наполняются людьми. Людьми разными по возрасту, национальности, профессии.
Например, заместителем Абхаза является депутат украинской Рады VII созыва Александр Бобков. Когда случился переворот на Майдане, он не мимикрировал под новую власть, не переобулся, как многие его коллеги, а, как действительно народный депутат, вернулся в Донбасс, чтобы с оружием защищать своих избирателей, чьи права на жизнь и самоопределение были нарушены.
В «Пятнашке» служат и депутат, и работяга. Но все они стрелять умеют. Щёлк-щёлк-щёлк – один из бойцов набивает в магазин пулю за пулей. Если любой сперматозоид во время эякуляции может зародить жизнь, то любая пуля, выпущенная из автомата Калашникова, может стать причиной смерти. Сперматозоид и пуля – это метафорические антонимы. Начало и конец. Альфа и омега.
► Бойцы интернациональной бригады «Пятнашка»
Батальон не только интернациональный, но и разногендерный. Я знакомлюсь с медсестрой Юлей. Ей тридцать лет. За её женскими плечами десять лет стажа медика-анестезиолога. Юля родом из Харькова. В 2014 году, когда город захватили нацики, Юля уехала в Донбасс и с тех пор служит в батальоне. Надеется в Харьков вернуться. И она обязательно вернётся.
За своим рабочим столом Абхаз листает карты будущих сражений.
– Краматорск… Запорожье… О, Днепропетровск! Хороший город. Главное, застать там одного седого бородатенького чёрта, чтобы задать ему пару ласковых вопросов. – Абхаз имеет в виду украинского бизнесмена Коломойского, его он хочет допросить. По-видимому, с пристрастием.
– Товарищ командир, мне бы оружие. – В кабинет зашёл высокий детина, кровь с молоком. Это точно пулемётчик, подумал я. Хоть я на войне и новичок, но пулемётчиков уже научился определять. Все они высокие, румяные и здоровые. И точно, я оказался прав – здоровяку выдали огромный пулемёт.
В полку ещё прибыло: в кабинет зашли трое кавказцев.
Радостно стали обниматься с Абхазом. Вар-варвар, – заговорили по-своему, – вар-вар-вар. Оказалось, приехали кударцы из Южной Осетии, ещё одной непризнанной республики. Роланд – таким изысканным именем представился один из них. Двух других его товарищей зовут Олег и Руслан. За Донбасс этому осетинскому трио воевать не впервой, здесь они были и в 2014–2017 годах.
Эх, хорошо жить в империи! Много нас, разных. Нас тьмы-тьмы-тьмы. Мы Орда, если хотите – пожалуйста, мы не против. А против мы нацизма. И за свой родной «Мордор» постоим. И отношения к русским «эльфам» не простим.
Да, скифы мы. И азиаты – я беседую с парнем, у которого позывной «Казах». Тридцать два года, родом из Оренбургской области. Воевал в первую донбасскую – родители поздно узнали, где их сын. Не знают они, где он и сейчас: Казах сказал, что уехал в Москву на заработки. Его товарищ, молодой абхаз из Сухума, тоже не поставил мать и отца в известность о своих намерениях. Вещи собирал по соседям, а родители всё узнали уже по факту.
Есть в батальоне казахи, есть и казаки, я знакомлюсь с капитаном запаса с позывным «Казак». Сорок один год, приехал воевать сюда ещё в 2015 году. Воевал за казаков, за русских, за бабку из Моспино Донецкой области. В России у него растёт сын. И сын гордится отцом. Папа – герой.
С кем ещё удалось поговорить? С тремя высокими и статными кавказцами из Кабардино-Балкарии, донецким азербайджанцем Гасаном и с русским парнем Артёмом. И все, все они взяли оружие, потому что не могли оставаться безучастными, когда увидели, как на Украине самые убогие представители одной нации вообразили, что им позволено унижать в правах и уничтожать другую национальность.
Батальон «Пятнашка» получил боевую задачу укрепить фронт под Авдеевкой. Основные силы милиции ДНР брошены на южное направление, к Волновахе и Мариуполю. Там идут жаркие бои. Сил, чтобы отодвинуть фронт от Донецка, не хватает. Поэтому столицу Донецкой Народной Республики постоянно обстреливают. Достают не только до примыкающих к фронту районов, бывают прилеты в центр. Раскаты канонады здесь слышны как ночью, так и днём.
Но так будет не всегда. После Мариуполя и Волновахи наступит очередь и Авдеевки, занятой ВСУ. Подразделение Абхаза собирает караван до Спартака – соседнего промышленного района. Грузят в машины матрасы, различную утварь, инструменты, оружие, боеприпасы. Абхаз самолично помогает, прикручивает на крышу деревянные поддоны. Ничего не забыли? В багажник ставят полведра лимонок. Хороший урожай.
Через весь город доезжаем до позиций в Спартаке. Если находясь в центре Донецка, можно ещё поддаться иллюзии мирной жизни, то здесь война – вот она, сразу за городом. До позиций ВСУ 200–300 метров. Стоит обдолбанный, весь в дырах и выбоинах от мин и снарядов промышленный цех. Но стоит, надо отдать должное его прочности – в Советском Союзе строили на века. Крыша какая-никакая есть, и ладно.
Бойцы начинают выгружаться, заносят бензогенератор. Устанавливают его, заводят. Затарахтела машина – да будет свет. Выгружают боеприпасы – мины, РПГ, снаряды, – инструменты и расходные запчасти для ведения войны.
Пау! – слышны выходы мин. И через некоторое время снова – пау. По нашим позициям идёт обстрел – с той стороны шлёт подарки смерти блуждающий миномёт. Скорее всего, его перевоз ят на машине. Машина останавливается, миномёт стреляет, едут дальше. Накрыть ответным огнём его трудно, который уже день он создаёт неудобства, рассказывают мне.