Страница 27 из 96
— Уходи! — сказал Равшан.
— Но это моя квартира!
Со стороны кухни показался старший сын Равшана, что-то не особенно тщательно прячущий за спиной.
— Уходи, брат! — на лице Равшана читалось отчаяние.
— Ну почему?
Пестель уже и сам знал, почему. Равшанов сын вытягивал из-за спины руку, и в ней хищно блеснул нож.
Пчах по-узбекски, вспомнилось очень кстати.
Равшан уже выталкивал его на площадку.
— Прошу, брат!
И дверь захлопнулась у него перед носом. Такая знакомая, такая родная и чужая одновременно. Его дом отобран чужаками и изнасилован. Как-то так.
И Пестель заплакал как ребенок навзрыд.
11. Саркофаг
Ночь. Номер гостиницы. Камера бесстрастно фиксирует спящего Вершинина. Он спит как ребенок, подмяв под себя все одеяло. Внезапно открывается дверь. Входит человек в балаклаве. В руке нож с серрейторным лезвием. Он подходит к Вершинину, смотрит на оголенное горло. Нож сверкает зловещими зазубринами. Убийца стягивает маску. Это профессор Данлопп. У него чужое злобное лицо. Он заносит нож для беспощадного удара. Нож вспарывает воздух с оглушительным звоном…
Вершинин вскинулся весь в поту. Ошалевший от кошмара, не понимающий где явь, а где хвост уходящего кошмара.
Номер был пуст и темен. Телефон продолжал надрываться.
Вершинин сел на кровати, нащупывая ногами тапочки, одну, как водится, не нашел, и прошлепал к аппарату по ледяному полу.
Снял трубку. В ночную тишину ворвался шум могучей суеты: голоса, топот, трели раций и телефонов. Кто-то что-то уронил. Кто-то прикрикнул:
— Чегодаев, сучонок, я тебя убью!
— Алло! — Вершинин старался весь этот бедлам перекричать, уже понимая, что произошло нечто неординарное, может быть, даже ужасное и непоправимое.
— Говорит дежурный по комендатуре полковник Овсянников! Мне нужен следователь Вершинин!
— Я слушаю! — сказал он с бухнувшим сердцем.
— У нас ЧП! Вам надо срочно прибыть в район «3» для выполнения следственных процедур! За вами уже выслан наряд военной комендатуры под командованием лейтенанта Лисицина! Вам надлежит дождаться его! Дверь открывайте только ему!
Вершинин так растерялся, что не стал отпираться и говорить, что находится в городе совершенно по другому делу и привлекаться к розыскным мероприятиям не должен.
— А что за район «3»? — вместо этого спросил он.
Но трубку уже бросили. Там было не до него. Похоже вся комендатура была поднята по тревоге, там все собирались, раздавали оружие, и похоже куда-то ехали.
Война что ли началась новая, подумал Вершинин. Он родился после войны, жил без войны, никогда не воевал, а первой мысль была почему-то все равно про войну. Генетически что ли запрограммированная нация, если что, так значит сразу война.
Он едва успел выйти из туалета, как в дверь грубо по-мужски застучали. Если бы он спал, наверняка бы испугался и дернулся, а так лишь дернулся.
Отпер дверь. В коридоре стояли несколько бойцов в пятнистой «всесезонке»[28] при оружии.
Среди военных выделялось одно гражданское лицо. Довольно помятое. Вершинин успел глянуть, было 4 часа еще даже не утра, а ночи. Инесса Соплянова скорее всего дрыхла у себя в киндейке, когда ворвалось все это воинство. Букли на голове свалились на сторону. Хорошо отъетая щека несла бурые отметины, словно хозяйка спала не на подушке, а на чем-то для этого плохо приспособленном. Яростный взгляд Инессы свидетельствовал, что ночное беспокойство также отнесено за счет Вершинина.
Каргу то зачем притащили, недовольно подумал он.
Потом понял, не хотели оставлять без присмотра, чтобы она не успела куда-то позвонить, кого-то предупредить. Не важно кого. Судя по всему, местная ресепшн текла как решето.
— Лейтенант Лисицин! — парень кинул руку к демисезонной фуражке. — Товарищ Вершинин? Следуйте за мной! Транспорт ждет!
Он снял куртку с придверной вешалки и вышел в коридор. Вершинин немного терялся, когда предстояло двигаться вместе с толпой. Направляющим ходить он не любил. Лучше идти последним. Спокойно и в своем темпе.
На этот раз проблему решили без него. Лейтенант с двумя солдатами пошел впереди. Трое солдат сзади. Бабку «забыли» в коридоре.
В холле у лифтов курил Плюгавый. Если и до этого Вершинин подозревал, что он дурак, то курение в 4 утра окончательно его убедило. Увидев конвой Плюгавый естественно повел себя неадекватно, кинулся навстречу, намереваясь проскользнуть в щель между идущими и стеной коридора. Думал, рейд, наверное, какой.
Лейтенант с ходу его отодвинул, притиснув к стене с такой силой, что тот задохнулся и сипло пытался вдохнуть. Лисицин держал его в таком неудобном положении до прохода конвоя, затем отпустил, и тот сполз вниз, ноги уже не держали.
Лифт был большой. Они вошли все семеро, и лифт выдержал даже амуницию и боеприпасы.
Наверняка, мотор на нестандартно мощный заменили, прикинул Вершинин. Он старательно думал на отвлеченные темы, чтобы окончательно не впасть в ненужные и бесполезные для психики подозрения.
На первом этаже уже было прохладно. Прожектора просвечивали фойе и улицу перед отелем навылет. Улица была заставлена разношерстными автомобилями командировочных и что-то в парковке было неправильное.
Со сна Вершинин не сразу понял, что чтобы проехать к крыльцу отеля БМП без затей раздвинула носом другие машины, и теперь они застыли под разными углами, частично сдвинутые на тротуар.
Кормовые люки были распахнуты настежь. Внутри горел свет, гундосили радиоголоса, сидел водитель в кабине, а в прибортовом кресле… профессор Данлопп.
— А этот как здесь? — непроизвольно вырвалось у Вершинина.
— Распоряжение генерала Ярославского! — доложил лейтенант.
Вершинин нагнулся и шагнул в люк. Сделал несколько шагов согнувшись и опустился рядом с профессором.
— И тебе доброе утро! — огрызнулся тот.
Солдаты шумно зашли следом.
— Кто-нибудь наконец объяснит мне, что это за объект «3»? — спросил Вершинин.
— Объект «3» это Красная площадь! — ответил Данлопп.
До Манежной БМП ехала по Тверской. Окон броневик не имел, вместо них лишь бойницы для оружия. Так что где ехали, можно было видеть лишь в лобовых окнах водителя. Там в свете мощных фар мелькали разбитые улицы и брошенные автомобили. Лейтенант все время был на связи, предупреждая встречающиеся блокпосты заранее. Так что их нигде не останавливали.
Лица постовых были бледные и сонные, что в лишний раз убедило Вершинина в относительности общей безопасности. Солдаты бессовестно дрыхли в дозоре. Мирная жизнь недопустимо расслабила армию. Воры на них не нападали из-за неизбежности обратки, когда их задницы поджарили бы напалмом даже под землей. Но случись настоящая угроза, вояки не помощники и блокпосты полностью бесполезны. Это мнимая безопасность. Но кто знает, какая она настоящая угроза. Мировые армии уничтожены, кроме Китая, который в самоизоляции 87 лет. Десант Капитанов? На фига Капитанам нужно уничтожить человечество сейчас, если то же самое они могли сделать много лет назад, попросту не вмешавшись в Конфликт, который бы перерос в мировую войну?
На Манежной БМП круто взял влево и полез на взгорок. Вершинину здесь еще бывать не приходилось, и заинтересовавшись, он даже привстал с кресла. Вершинин понял в чем отличие от Москвы, зачищенной от еще нетронутой. Зачищенная осталась там, на Манежной. Где горели костры и прожектора мотопехотного полка.
Оказалось, достаточно отъехать чуть в сторону от проторенного пути, чтобы оказаться в эпицентре полной разрухи. Вместо руля в БМП имелся штурвал, и теперь водитель яростно выкручивал «рога», уворачиваясь от неожиданных препятствий. Солдат внутри кузова швыряло в разные стороны, все уцепились за специальные рукоятки. В свете фар мелькнула сожженная БМП с выломанными кормовыми люками, брошенная почти целая «Волга», бетонные блоки на асфальте, противотанковые ежи, бочки в разнобой, какие-то чемоданы и ящики. Из-под самых колес с шумом, перекрывающим шум моторов, выметались стаи лохматых черных ворон. Они были такие крупные, практически коршуны.
28
«Всесезонка»-Всесезонный Комплект Полевого Обмундирования ВКПО