Страница 44 из 78
Первое время казалось, что он сейчас разом отыграется за все пропущенные удары, одним махом уронит противника в нокаут и заберет победу себе. Когда атакуешь очень быстро, сначала создается впечатление очень большого выброса энергии. И если удастся зацепить противника, то можно его победить.
Но его соперник держался стойко, как оловянный солдатик. Отбил все удары. Потом сам перешел в атаку, и никто не успел заметить, как он ударил Куприянова ногой.
Быстрый маваши гери, причем еще и в голову. Митя вроде бы продолжил движение вперед, но вдруг опустил руки, закрыл глаза и свалился лицом вниз. Чистый нокаут, давно я такого не видел. Не очень красиво получить отключку во время аттестации, тем более в собственном зале.
Противник торжествующе поднял руки и отошел. Я бросился к Мите, перевернул его, проверил пульс и дыхалку, похлопал по щекам. Сначала Куприянов не реагировал, потом очнулся, открыл глаза, попытался подняться.
Я его остановил, пусть сначала очухается. Вскоре другие белые пояса помогли ему встать и утащили к нашей знаменитой скорбной скамеечке у стены, где можно отдохнуть, собраться с мыслями после поражения и всласть поплакать. Там уже много кто побывал из тех, кто приходил к нам, но Куприянов еще туда не садился.
После этого кумитэ продолжалось, но больше мои парни не ударили лицом в грязь. Выиграли все остальные поединки, причем Бурный своего противника тоже отправил в нокаут.
После этого судьи, посовещавшись, объявили результаты аттестации. Все мои прошли на очередной уровень, даже Куприянов. В отношении него Белоухов объявил, что судьи учли его стремление к победе и стремительную взрывную технику, поэтому дали новый кю. Но рекомендовали более вдумчиво относиться к тактике боя и не атаковать без разбора и защиты.
Ладно, все прошло благополучно. Вскоре судьи отправились дальше, у них еще три аттестации сегодня, поэтому они торопились.
Ко мне на секунду подошел Белоухов. Я уже ожидал услышать от него нравоучения про плохую подготовку учеников. Он любит устроить дружеский нагоняй. Поддерживает репутацию сурового, но справедливого и неподкупного судьи.
— Ты бы это, заглянул в Спорткомитет сегодня, — неожиданно сказал Белоухов. — Там будет как раз твой вопрос решаться. По поводу отборочного на чемпионат мира. Предварительно, с участием партийных. Окончательно будут разбираться позже, но тебе даже сейчас желательно появиться там, чтобы проконтролировать все, как надо.
Я собрал учеников, поздравил с получением новых кю. Сказал, что надо работать дальше. Куприянов стоял, покачиваясь. После церемонии я подошел к нему, спросил, как дела.
— Я не знаю, как такое случилось, сенсей, — простонал Митя. Он схватил себя за голову, чуть ли не вырвал волосы, отошел назад. — Как я мог пропустить этот удар? Я даже не заметил, как он ударил. Я полный идиот, посчитал его совсем легкой добычей.
Я схватил парня за плечи, слегка потряс. Хватит страдать, поражения — это часть будущей победы. Без проигрыша не бывает выигрыша.
— А вот вы сами проигрывали, сенсей? — спросил Митя и страдальчески поглядел на меня маленькими глазками. — Мне кажется, не родился еще такой человек, который смог бы вас победить.
Я усмехнулся. Неужели он действительно считает, что я отлит из стали и титана? Со стороны, конечно, так кажется, но мои ученики должны понимать, что черными поясами не рождаются, а становятся.
— А почему, как ты думаешь, я ушел в лес, чтобы изучать карате в прошлом году? Конечно же, после того, как мне настучали по башке в очередном поединке. Тогда моя форма еще далеко не достигала нынешнего уровня. Так что нет, я тоже человек и меня можно победить. Если ты будешь тренироваться без перерыва, тоже станешь непобедимым бойцом.
Мне казалось, что я убедил Куприянова, тем более, что он внимательно слушал, но потом мой ученик покачал головой и ушел в раздевалку, пробормотав: «Мне никогда не достичь такого уровня».
Вот дерьмище, совсем пал духом, мерзавец. Ладно, я потом с ним еще разберусь, вытащу из депрессняка после поражения. Я знал, что многие тоже после таких обидных проигрышей иногда теряют азарт и даже отходят от занятий карате.
В конце концов, это все зависит от человека. И его способности восстанавливаться после поражения.
Сам я тоже долго не задержался. Прямо оттуда поехал обратно в Спорткомитет. Время уже далеко за полдень, скоро уже вечер, совещание вполне могло закончиться без моего участия.
Знаю я, что там могли решить. Запросто могут взять и вычеркнуть мою фамилию из списка, такое уже бывало, и не раз. Чтобы такого беспредела не случилось, я и отправился в высокие кабинеты.
Сразу скажу, что успел вовремя. Мой вопрос еще даже не начали разбирать. Дело шло не в тесном кабинете, а в актовом зале, где имелись много рядов красных кресел, площадка для театрализованных выступлений, трибуна и микрофоны.
Сейчас на площадке стояли столы, накрытые зеленым бархатом, а за ними сидели человек семь заседающих. Из знакомых только Образцов и еще один тренер, Агапов, я его пару раз видел на соревнованиях в качестве судьи.
Другие незнакомые, хотя еще двоих я встречал в местных коридорах Спорткомитета, а еще один явно партийный деятель. Короче говоря, тут своя атмосфера, собрались все знакомые друг с другом.
— О, Ермолов, как раз то, что нужно, — сказал Образцов. Позвал меня, помахал рукой. — Давай, присаживайся. Мы как раз твой вопрос обсуждаем сейчас. По чемпионату мира. Товарищи, насчет отборочного все уже решено. Начинаем со следующей недели. Вот только в отношении Ермолова надо решить. Он у нас на всех стульях усидеть хочет. И на чемпионат поехать, и в правление федерации попасть. Ну как, разрешим ему это?
Товарищи задумались, состряпали весьма озабоченные лица, как будто решали, может вообще такое быть или нет.