Страница 5 из 35
— Дался тебе этот Грицук. Кто он такой без Мурома? Даже если не подох, куда пойдёт? Он себе врагов нажил больше твоего. По ту сторону стены Грицук и недели не протянет. Ты своего добился, так или иначе.
— Утешаешь меня? — поднял брови Станислав.
— Похоже на то, — нехотя согласился я.
— И почему же? Позволь узнать.
— Ты последнее время выглядишь нуждающимся в утешении. Ну, знаешь, как побитая баба, которая лыбится, всхлипывая. Брось, дружище, — раскрыл я объятия, — иди сюда, поплачь.
— Думаешь, ты крутой? — презрительно прищурился Станислав. — Весь такой из себя непрошибаемый циничный ублюдок, машина смерти? Я вижу тебя, — осклабился он как-то неприятно и ткнул меня пальцем в грудь. — Вижу.
— Отлично. Слепым ты был бы уж чересчур жалок.
— Это они? — появился на крыльце управы человек в форме и, получив от всё ещё излучающего ненависть часового утвердительный кивок, направился к нам. — Сержант Ерофеев, — козырнул он небрежно. — Мне поручено сопроводить вас к месту расквартирования.
— Ты, главное, покажи, где харчеваться, а крышу мы сами подыщем, — выдвинул я встречное предложение.
— Никак нет. У меня вполне чёткие инструкции на ваш счёт. Прошу за мной.
— Ну, раз чёткие… Пойдём, Станислав, пока никто не увидел твоих слёз.
Сержант привёл нас к бывшим казармам СБешников, вокруг и внутри которых уже вовсю шныряли легионеры, таская из грузовиков имущество и складывая в кучу трупы прежних постояльцев.
— Сюда, — отворил он дверь каптёрки, заполненной скрученными матрасами.
— Что за херня, сержант? Мы разве не в строю? — поправил я повязку с кулаком.
— Здесь тесновато для двоих, — заметил Станислав.
— Я лишь выполняю приказ командования, — поджал губу Ерофеев. — Сортир за углом. Помещение казармы без острой нужды лучше не покидать, для вашей же безопасности. Приём пищи будете осуществлять на месте.
— Вот за что люблю военизированных ребят, так это за постоянство и предсказуемость.
— И… — замялся сержант, — оружие надо сдать.
— Ни за что, — отрезал Станислав.
— Но…
— Твоя контора нам задолжала. Много. Хочешь забрать у меня что-то ещё — убей и забери, или иди нахуй.
— А на меня что смотришь? — пожал я плечами. — Ты всё слышал, выполняй.
Ерофеев обречённо вздохнул и убрался восвояси.
— Они нам не заплатят, — швырнул Станислав матрас к стене и уселся.
— Откуда такие выводы? — последовал я его примеру.
— Можешь считать это бабской интуицией.
— Если б не собирались платить, уже пристрелили бы.
— Ещё не вечер.
— Экий ты мнительный стал. Где же твоя вера в человечество?
— Кидать партнёров — давняя человеческая традиция. Не знал?
— Я эксперт по человеческим традициям. Но иногда приходится уповать на удачу. И на здравый рассудок заказчика. Тебя-то они может и прихлопнут, а я — скажем без лишней скромности — персона достаточно известная в определённых кругах, и моё исчезновение здорово подпортит Легиону репутацию. О нашем сотрудничестве много кто наслышан, поползут слухи, слепни… И напротив — честная оплата моих услуг сделает Легиону хорошую рекламу. А наёмники им совсем скоро ой как понадобятся.
— То-то, гляжу, ты поднаторел в утешении. Теперь понятно почему.
— Коль такой умный, чего сюда припёрся? Дохлого Грицука обоссать?
— Хотел увидеть результат.
— Понравилось.
— Нет.
— А чего ожидал?
— Сам не знаю. Хотелось убедиться, что всё не зря, что зло наказано. Давай, смейся, не держи в себе.
— Зло нельзя наказать, Станислав. Зла нет. Равно как и добра. Есть только интересы и способы их отстаивания. Какие-то мене грязные, какие-то более, но все они продиктованы сугубо прагматичными соображениями. По нашей земле не ходят сатанинские отродья с копытами, и ангелы крылатые в небесах не парят. Даже распоследний маньяк, пожирающий младенцев, делает это, руководствуясь своими больными интересами, а вовсе не под влиянием чистого зла. Вот ты, например, потерял бабу, а в отместку потравил целый город. С точки зрения этих несчастных, ты — зло. Но сам-то ты наверняка так не считаешь. Грицук, отдавая приказ, тоже не советы дьявола слушал, а заботился, по-своему, о благополучии Мурома. Никто не запретит тебе его ненавидеть, а поймав, откромсать кусок-другой ради потехи, но это точно не дилемма добра и зла. Даже с натяжкой не она, ведь ты преследуешь исключительно эгоистичную цель — отомстить. И даже не за ту бабу, а за себя, за свою поруганную гордость.
— Её звали — Катерина.