Страница 13 из 25
– Он болен?
– Нет, – качнул головой Райер. – Не поел с утра, все с ним будет в порядке. Слушай, спасибо. – Глянул на дверь и Сайя поняла, что он сейчас попросит ее уйти. – Можешь никому не рассказывать? Парень, теряющий сознание от голода – зрелище так себе, Джун потом в глаза одноклассникам не сможет смотреть.
– Конечно. И не собиралась. Может, принести еды?
– Не нужно, – Райер мягко улыбнулся. – Ты иди. Он сейчас придет в себя – и мы вернемся в свою комнату.
Сайя засомневалась, но глаза парня были такими чистыми, как небо, ни облачка лжи. И смотрел он открыто, и улыбался беззаботно, будто переживать было не о чем.
– Ладно, – она подняла с пола свой рюкзак, бросила еще один взгляд на Джуна. – Тогда до завтра?
– До завтра.
– Слушай, хотела сказать, – Сайя уже взялась за ручку двери, тут вспомнила, зачем искала его перед тем, как оказаться в архиве. Подумала о том, чему стала свидетелем в самом архиве, и Хамир, глядя в стекла ее очков, в этот момент подумал о том же, представил, как он выглядел с наставницей на руках. Их взгляды на миг встретились и тут же смущенно разошлись в стороны. Райер опустил голову вниз, разглядывая свои ботинки. – По поводу кофе. И наставницы. – Он начал мысленно подталкивать ее к выходу.
– Может, в другой раз? Завтра, например? – ему нужно придумать правдоподобную историю, а сейчас он был не в состоянии шевелить мозгами: Джун его сильно напугал.
– Выпьем кофе? – тут же спросила Сайя. – Ты извини за мои слова…
– Да, согласен, – быстро ответил Райер, готовый уже вытолкать ее за дверь собственноручно. Джун пошевелился. – Я угощу тебя кофе.
Как только за Сайей закрылась дверь, Райер как можно тише повернул защелку, запирая вход в их укрытие. Вернулся к кровати, достал из рюкзака флягу с настойкой амилазиума и протянул ее Джуну.
– Пей. Ты потерял сознание.
– Не сейчас, – Джун слабо оттолкнул протянутую руку с наркотиком. Приподнял голову и уронил обратно, по лицу пробежала гримаса боли, и Райер сжал его пальцы, изо всех сил желая забрать хоть часть его проклятья. Но все, что он мог – лишь быть рядом и стараться облегчить последствия.
– Ты же знаешь, что нельзя воздействовать на двоих одновременно, еще и контрастно! Еще и с моим блоком, черт тебя дери! Сдохнуть хочешь в лаборатории? Мало тебе? – яростно процедил он.
– Умолкни, – прошептал Джун, выдергивая руки и хватаясь за голову, чувствуя каждый шов, который соединял кости черепа. Все они глухо ныли, будто пытались расползтись в разные стороны. – Этот ректор… Он не поддался. Он просто стряхнул меня, понимаешь?
Райер тяжело опустился на пол у кровати, вникая в смысл слов.
– У него блок?
– Нет. Ни одного, это что-то другое. Я не смог ни за что зацепиться, такое ощущение, что он… – Джун надавил на глаза, боль становилась сильнее. – Проклятье… Я не хочу пить эту отраву.
– Он такой же как ты? – тихо уточнил Райер. Психоделики были защищены друг от друга природой. Если у ректора не было блока, значит, его щит был иного рода. Между тем каждый психоделик стоял на учете и проходил обязательную подготовку. Если Крид имеет подобные способности – необъяснимо, как он мог занимать пост ректора вместо того, чтобы служить гвардейцем. Как его могли упустить из виду? Но, глянув на напарника, оставил все вопросы на потом и вновь протянул флягу. – Тебе придется его выпить, если не хочешь оказаться в лаборатории. Джун! Пожалуйста, пока твои датчики не считали лишнего!
– Ты… – Джун замолчал, глядя в неправдоподобно синие глаза Райера, будто ему плеснули в них ультрамарин. Знал, что амилазиум принять придется, пока мозг окончательно не взбесился, но оттягивал момент превращения в безвольную куклу. – Здесь?
– Я не доведу тебя до комнаты незаметно, – с сожалением ответил Райер и приподнял голову Джуна, отмечая заметно покрасневшие склеры глаз. Им стоило поторопиться. – Я буду с тобой, не переживай. Теперь пей, пока твои сканеры не подняли тревогу.
Датчики в теле Джуна четко улавливали грань между допустимыми показателями и кризисом, и в момент, когда он пересекал эту грань, передавали сигнал в лабораторию. Лучше отлежаться здесь, чем на столе анатомиков, это Джун очень хорошо усвоил с тех пор, как стал высшим инспектором. Поэтому открыл рот и дал Райеру влить в себя наркотик.
Глядя, как напарник глотает настойку, Райер одновременно испытывал злость на действия самого Джуна, который пытался воздействовать на него и ректора одновременно, ему добавляя уверенности, ректора пытаясь убедить в обмане. И горечь от вида того, как активный и неутомимый человек превращается в овощ в момент, когда яд подавляет нейромедиаторы, атакующие его мозг. Джун становился абсолютно беспомощным, часами лежал не шевелясь, с ним можно было делать все что угодно. Поэтому Райер не оставлял его ни на мгновение, охраняя и присматривая.
Глаза Джуна моментально остекленели, зрачки расширились, перестав реагировать на свет, и Райер едва ощутимо дотронулся до его век, закрывая их. Сложил руки на животе и накрыл напарника не слишком чистым одеялом сторожа. Единственный стул служил подставкой для ног лежащего, поэтому Хамир устроился на полу, предварительно передвинув туда коврик от порога, прислонился спиной к боковине кровати. Согнул ноги в коленях, положил на них подбородок, разрешив себе подумать о наставнике Кадане, которого сняли с веревки в своей же комнате. О Тисе Верене, гвардейце третьего ранга, которая постоянно его преследовала и от которой не удалось скрыться даже в школе. И о сцене, которую застала Сайя Синора в архиве.
4. И станет вдруг реальность пеклом
Айсо испытывала почти священный трепет, передавая части накидок немых монахов и незримую нить, преподнесенную Шайсой фактически в дар. И пока мастер скреплял их в одно целое, заглянула в соседнюю мастерскую подлатать несколько дыр в нагруднике. Нетерпеливое ожидание результата не позволяло просто стоять, Айсо протянула мастеру клинки для заточки, потом несколько рун выносливости, чтобы укрепить нагрудник. Оружейник сегодня был в настроении: клинки стали острее бритвы, ни одна зазубрина не испортила сверкающий металл.
Над башнями Нана все так же лениво сыпались хлопья снега, Айсо остановилась на пороге мастерской и оглядела оживленную площадь, где встретились два клана и теперь настороженно следили друг за другом, держась за оружие. Скорее всего, сейчас объявят войну и сцепятся между собой, превратив центр города в поле боя. Айсо обожала наблюдать за войной кланов, когда наступал полный хаос из рубящихся воинов, когда шаманов разрывали на части, пока они пытались лечить раны на ходу, дисенданты десятками ложились под огнем мистиков, разряды молний ярко вспыхивали в небе, били по врагам, попутно выжигая все вокруг и оставляя пятна сажи и расползающиеся трещины на плитах. Когда умирающих находили арбалетные болты невидимых альгосов, бьющие точно в цель. И земля была залита кровью и усеяна осколками мечей и посохов.
Судя по экипировке, собрались высокие уровни. И бой будет жестоким. Айсо попыталась разобрать клановые метки – может, Хён и его команда тоже здесь? Она хотела бы посмотреть, как протектор раскладывает противников, его выносливость на арене ее сильно впечатлила. Но спустя минуту разочаровалась – знакомой метки с лентами она не увидела. И мастер к тому же делал знаки – плащ был готов.
Ассасин вернулась в мастерскую, где на столе лежал приготовленный для нее сверток, по которому метались язычки пламени, осыпая искрами земляной пол. Айсо заворожено протянула руку и дотронулась до мягчайшей ткани, ожидая жара, но ощутив лишь прохладу. Подняла ошеломленные глаза на усмехающегося в усы мастера.
«Что это??»
«Огонь Садана, ледяной бездны, он защитит тебя от любого пламени», – довольно проговорил мастер и похлопал себя по плечам. – «Примерь. Но имей в виду, что отныне ты его не снимешь, плащ вплетется в тебя, станет с тобой единым целым».
«Стать нераздельным с таким сокровищем – это же мечта!»