Дверь

– Не обеляй себя, если бы ты не был таким засранцем, и не потащил бы меня тогда в туалетную кабинку, этого бы не случилось!

Слишком много воды утекло, прошел год, а я по-прежнему лелеяла все обиды к нему.

– Нет, не нужно перекладывать вину на меня, – прорычал он. – Ты же строишь из себя чертову праведницу, так бери ответственность за свои поступки только на себя, а не перекладывай на меня!

Я открыла рот и глубоко вдохнула, не в силах вымолвить и слова. Он бил в нужное место. Помимо того, что я злилась на него, так я еще и чувствовала огромный черный камень в душе под названием «чувство вины». Я винила себя за все. За то, как обошлась с ним, за то, что вообще решила связаться с Блейком и за то, что позволила ему разбить свое сердце.

Но признать перед Джефферсоном это я не могла. Он не дождется, Блейк тот человек, который непременно использует это против меня.

– Ты поспорил на мое тело! – сказала я единственный аргумент, факт, который звучал бы столь ужасно, что начисто перекрыл бы все доводы Блейка.

Он вдруг стал успокаиваться, Блейк молчал какое-то время, а после холодно сказал:

– А ты на мое сердце.

Я сложила руки перед собой и закатила глаза, Блейк нес чушь несусветную.

– Вот только мое тело ты все-таки использовал, а твое сердце осталось невредимым! – крикнула я, ставя точку в этом разговоре.

Мускул на его щеке дернулся, Блейк хотел возразить, хотел продолжить спор, я видела это в его глазах. Но он вдруг изогнул губы, словно испытывал обиду и разозлено закивал головой. Он отступил, не стал спорить, хотя наверняка ему было что сказать.

– Пусть будет так, – лишь выдал он, поубавив моего огня.

Блейк еще несколько мгновений рассматривал мое лицо, затем развернулся и пошел на выход.

Что-то в самом центре груди засвербело, неприятным ощущением растекаясь по всему телу, и я крикнула:

– Блейк, – он остановился у двери, помедлил и через несколько секунд взглянул на меня через плечо.

Я не знаю, зачем остановила его, как и не знала, чего хотела. Мне просто показалось, что это нужно сделать, а вот что сказать или как поступить после того как он остановится, я еще не придумала.

– Парковка не нужна. Парковочных мест достаточно и мы не испытываем затруднений с этим. Но ты и сам это знаешь, а документы мог послать факсом, но все-таки ты пришел лично, – сказала я, только что осознав это. – Зачем?

В кабинете повисла тишина, прерываемая только моим напряженным дыханием.

Скажи одно – два слова. Скажи хоть что-нибудь, что поможет мне понять тебя лучше. Скажи мне, Блейк, и я скажу тебе в ответ.

Он обернулся и взглянул в мои глаза. Серьезным прямым взглядом он переворачивал каждую клеточку моего тела. Я чувствовала себя обнаженной, беззащитной, но я готова была быть такой для него, скажи он слова, что заставили бы меня поверить вновь. Мне очень хотелось ему поверить.

– Я пришел, потому что рассчитывал, что ты в очередной раз раздвинешь передо мной ноги, мисс Хэтфилд, – сухо отозвался он.

Ну что ж теперь мне придется справляться с этим ноющим неприятным чувством, что появилось в груди от его слов, весь день, если не дольше.

И опять я верила в то, во что нельзя верить. Вера в Санта Клауса моя должна быть сильнее, чем вера в Блейка. Я видела то, чего не было. За язвящей, ехидной и насмешливой оболочкой его личности, скрывался камень.

А я дура.

Хорошо, что не отказала Эрику.

– Этого не будет, – спокойно ответила я.

Блейк кивнул, но глаза его говорили о другом. Он был уверен, что в другой раз, я обязательно сдамся.