Страница 2 из 12
– Тебе двадцать семь. Плод брака звонаря местной церкви и немой дикарки, окончил курсы духовной практики при церкви в качестве остиария и окружной имперский колледж по специальности «следователь». И попросился в Святой орден. Почему тебя приняли, как считаешь? Ценз заплатить могут многие, берут избранных.
Ответ вертелся на языке. Потому что я не просто наивный провинциал, а обладаю столь острым нюхом на магические следы, что впору собакой оборачиваться. Если бы оборотней не извели ещё со времен Первой смуты.
– Потому что я настойчив, и мои знания столь обширны, что я могу связать суп, приготовленный на одном конце города, с украденной птицей на другом.
Вышло нелепо. Переволновался. Ещё подумает, что я только куриц умею возвращать. Не в жандармы же подался, и не в следственных дел орден.
– И убийства…
Договорить не успел. Верховный поднял руку, велев мне замолчать, и я почувствовал, как петля сдавила глотку. Другой бы невольно рукой дотронулся до шеи, но я инстинктивно понял, что бесполезно. Произнести заклинание освобождения не смогу, мысленные они малополезны, а воздух уходит.
Время истекает.
Нащупал камень в кармане и сжал всей пятернёй так сильно, что он заскрипел. Петля на шее ослабла.
– Vincere aut mori, – произнёс я универсальное заклинание защиты и снова призвал на помощь силу аквамарина, который сжимал в ладони.
Короткое шипение, и вот уже Верховный растирает ладонь, будто она вдруг встретилась с чем-то горячим.
– Saecula saeculorum, – спокойно выдохнул мой патрон и волдырь, вздувшийся в центре его ладони, регрессировал до маленького красного пятна, которое вскоре пропало. Верховный специально не прятал руку, чтобы я мог видеть. – Знаешь, что это значит?
– Во веки веков. Формула, убирающая все прочие каноничные заклятия.
– Верно. Но враги Святого ордена не используют наши каноны для нападения. Поэтому мне хотелось посмотреть, как ты владеешь камнями. Как высасываешь с них магию, гораздо более древнюю, чем магия Господа нашего.
Мы одновременно дотронулись указательными пальцами до лба. Магические нити внутри департамента особенно ощутимы, как леска, о которую неосторожный может порезаться.
– Моя мать владела силой камней. Даже простых булыжников, я же могу работать лишь с полудрагоценными.
– Иногда женщинам даются такие умения, каким позавидовал бы даже самый учёный муж, – вздохнул мой собеседник, и гладкий лоб его прорезали горизонтальные морщины.
Верховный встал и медленно, не обращая внимания на пурпурную сутану, в которую облачился по какому-то особому случаю, потому как не требовалось быть в ней постоянно, подошёл к богато украшенному резьбой из красного дерева и хрустальными ручками шкафу.
Я наблюдал не скрываясь. Во-первых, это было невозможно, во-вторых, хотел показать, что не держу камня за пазухой и не строю из себя большего, чем являюсь.
Старик оказался выше, чем его принято изображать на портретах, висящих в монастырях, колледжах и везде, где Святой орден протянул свои щупальца.
– Вот книга, которую я желаю дать вам на изучение до завтра.
В мои руки упал весьма увесистый томик из красной кожи буйвола. Дорогой переплёт для обычного учебника.
– «История магии в Бальдорской империи». Я благодарен вашему святейшеству, но именно этот предмет я всегда сдавал с оценкой «превосходно».
– Ваши учителя были слишком снисходительны, – Верховный наклонился над моим креслом, и я увидел, что его глаза такие же серые, как и у меня, с одним исключением: по краю радужки шла чёрная окантовка. Этот человек пропитан магией настолько, что в места силы ему не было равных, но попади он в лес, допустим, где магия неканонична, окажется беззащитнее любого мирянина.
– Ваше недавнее дело, например. Вы убили подозреваемого, а могли пленить.
–Тогда её бы заперли в темнице, а не казнили. Ведьма два года убивала беременных. А её просто лишили свободы.
Я помнил это дело. Самое сложное в моей практике.
– Верно, и тогда бы она послужила науке и магии империи, а не отдала дар выжигания душ земле. Преисподней, из которой вышла. Разве зло не может переродиться, Криан? И что ты выиграл? Чем помог общему делу? Потешил самолюбие и гордыню, а в известной степени и то и другое грех.
Верховный говорил спокойно, но от его тона даже у меня мурашки бежали по спине. Не от страха, от правды, поданной на чистом круглом блюде, и от этого кажущейся совсем очевидной.
– Изучите книгу, что я вам дал, Криан Аларис. И завтра я подумаю, куда вас назначить.
– Да, Верховный.
– Больдорская империя потому простирается от одного моря до другого, что ассимилировала в себе всю магию, до какой смогла дотянуться. Как и вы используете Святое писание и магию камней.
Я встал и склонил голову, чтобы получить благословение, но вместо этого удостоился только улыбки. Виктор Больдиас повернулся ко мне спиной.
– Скажите, вам она не снится? Та ведьма? Говорят, они умеют вредить своим убийцам.
– Нет, ваше святейшество. Мне ничего не снится.
– Значит, вы пока не встретили свою ведьму. Радуйтесь.
Он обернулся и снова улыбнулся кончиками тонких иссушенных губ.
Таков был мой первый день в столице. Следующей аудиенции у Верховного я удостоился уже через пару лет.
Но это был уже другой Верховный, сменивший предшественника, умершего во сне. Да и я был уже не тем молодым человеком, каким прибыл в столицу тёплым осенним днём. И осень в нынешний год выдалась ранней.
И во всём, конечно, была виновата злокозненная ведьма. Я знал это ещё до того, как она приснилась мне впервые.
Глава 1
Гестия
В моей мастерской хранились настоящие сокровища. Правда, время от времени в них запускала ненасытную лапу инквизиция. Способности людей, отданные добровольно за красоту лица – за такое можно и пол-империи отдать, но никто не отдавал.
Зачем церемониться с ведьмой, которая почти не человек, и уж тем более не полноправный подданный?
Однако встречались и те, кто считал иначе.
В этот раз я везла подарок её высочеству, принцессе Шалии, двоюродной племяннице нынешнего императора. Мой возок, походящий по всем правилам инквизиции больше на гробовую повозку, задрапированную чёрным шёлком так плотно, что с улицы было не разглядеть, кого ныне покарал Бог, остановился у тайного входа в Вороний замок.
Малую резиденцию, где обитала её высочество, менее всего можно было так назвать. Белые колонны, увитые плющом с мелкими розовыми цветочками, которые не вяли до первых холодов, мраморные ступени и тяжёлые красивые двери предваряли вход в райскую обитель. Здесь всё время пели птицы.
Искусственные, разумеется. Если дело касалось особы императорской крови, её окружало только безопасная стерильность, а естественное всегда несёт угрозу. Оно непредсказуемо. Как магия, с которой рождаешься на свет.
– Гестия, я ждала тебя! – её высочество Шалия была очаровательна не без моей помощи, но всё же ноги её не держали даже столь хрупкое тело, какое досталось рыжевласой принцессе.
Всё в ней выдавало аристократическую кровь: профиль, ослепительный цвет белков глаз, называемый не иначе как «оттенок белых звёзд», тонкие запястья и черты лица столь мягкие, что могли бы быть невыразительными, если бы не улыбка, часто играющая на её тонких обескровленных губах.
– Видишь, я всё так же не желаю подниматься с дивана!
– Ваше высочество знает, что я всегда к её услугам, но это мне не по силам.
– Как и другим магам империи, а ведь они, мужчины, существа высшей крови, и те не могут совладать с недугом слабой женщины.
Шалия постаралась повернуться ко мне, отвергнув помощь крупной немногословной служанки, круглосуточно находившейся при ней. В Вороньем замке изменили почти всё, ранее он был сторожевой башней, от которой ныне и следа не осталось, но вороны всё ещё прилетали сюда, ходили важно вокруг искусственного прудика с радужными карпами, и громко лаяли о несчастье.