Страница 10 из 12
Правда, ростом они в моих фантазиях были повыше, я и сама не маленькая, а каноник на каблуках, именно поэтому кажется мне ровней. Наверное, в других обстоятельствах мы могли бы симпатизировать друг другу.
Если бы не его форма, не моё происхождение и не несчастная госпожа Лонгрен. Даже насладиться красотой не успела.
– Как пожелаете, каноник. Я приду.
Ответа меня не удостоили. Натянул чёрные перчатки и вышел в коридор, чуть не прибив меня створкой двери.
– Магические оковы пока применять не стану, – бросил он через плечо, ожидая, что я приложусь к его руке.
Правой, на безымянном пальце которой поблёскивало лунным светом кольцо с надписью «manus age» – вижу руками.
Я не лишила самодовольного индюка удовольствия унизить ведьму.
Без магических оков мне будет легче дышать и надеяться. Никто не сможет сказать, что я под подозрением. Никто не будет пытаться кинуть в сад горящий факел или камень в окно.
Но едва склонилась над его рукой, скосила глаза в сторону, чтобы поскорее промелькнуло это мгновение и забылось.
Всё можно забыть. И унижение тоже.
Коснулась лбом прохлады драгоценного металла, как увидела то, что дало надежду. Вот как бывает: склонишься под ярмом недруга, а распрямишь плечи с надеждой на союзника.
– Каноник, – позвала я тихо того, кто собирался выскользнуть в свет божьей субботы. Идти с гордо поднятой головой и верить, что он один из них. Из не замаранных грехом неканоничной силы.
– Вы знаете, что у вас нет тени?
Криан Аларис
Слова ведьмы меня не расстроили. И не заставили задуматься. Должно быть, она ожидала иной реакции, но я лишь равнодушно отвернулся, подавив желание посмотреть на её разочарование.
Мы ещё встретимся, ещё не раз поквитаемся и повоюем за последнее слово. Забавная «добронравная магическая сущность», надо будет нанести визит главе гильдии, разузнать подробности о деве, дарящей красоту. Уверен, услышу немало «приятностей».
Ведьмы недолюбливают друг друга. И обожают сотрудничать с инквизицией, когда это помогает снискать себе особые привилегии.
– В дом Лонгрен, – кивнул я кучеру— бородатому, нечёсаному и дикому богатырю, умевшему так приструнить лошадей и прочую живность, что ему прощалось многое. Например, то, что от него пахло псиной.
Оборотней извели давно, но некоторые их потомки уцелели. Не оборачивались, конечно, такое бы Святой орден не потерпел, но служили, как умели. И понятия не имели, какие силы дремлют в душе. Так оно и лучше: проживёт человек обычную жизнь с обычными радостями, пользу принесёт империи и не узнает, что демонов в груди носил.
Ехали мы по столичным широким улицам и не таились, как и положено служителям высшего закона, которому и император не смел перечить. Мимо стеклянных витрин, с выставленными в них драгоценностями или пирожными на крутящихся подставках. Мимо мрачных высоких зданий, шпилями протыкающих вечно затянутое облаками высокое небо.
Границы империи окутаны магическим туманом, собранным из излишков сил, витающих в воздухе. Каждое заклинание, зелье, любой достаточно сильный дар оставляет следы, оседающие на скамейках, деревьях или булыжниках, устилающих мостовые, прилипает к колёсам экипажей и копытам лошадей.
И поднимается в воздух, образуя свинцовые тучи, навсегда закрывающие солнце. Небольшая плата за могущество страны, простирающейся от одного моря до другого. Но не стоит обольщаться – магия облегчает жизнь одним, чтобы принести беды другим.
Мысли у меня были невесёлые, как всегда случалось, когда я оставался наедине с самим собой. Провинциал за два года доказал свою особое чутьё в делах, которые остальных заводили в тупик. Целых два раза. Но стоит допустить промах, всё забудется. Верховный архимандрит ясно дал понять, что неканоничную магию использовать дозволительно лишь в крайних случаях. И посмотрел с особым блеском синих, почти чёрных глаз, я уверен, что он догадывался, как я удерживаю в себе природную магию.
Кровопускания не под запретом, пол-империи к ним прибегают, но в моём случае выпущенная кровь не пропадает зазря. А это уже недопустимо.
Надо будет сегодня вечером провести процедуру, а то к некроманту ехать, а он калач тёртый, соврёт – недорого возьмёт, скалится гнилушками, специально, гад, их не выправляет, хотя деньги имеются, в таком месте, где покойники, умерщвлённые злокозненной магией, долго не задерживаются, а Вигон уже пару лет служит. Тоже, как я, из провинции приехал.
Из дыры с мудрёным названием на юге, где некроманты рождаются пачками да в той земле и оседают по младости. Или по догляду Святого ордена.
Взгляд упал на тубус, в который я сложил найденную улику. Когда записи скручиваешь, магия, содержащаяся в них, неспособна причинить вреда. Да и кожух тубуса обшит свинцовыми нитями, как знал, что такую тяжесть лучше прихватить к ведьме.
Ведьма. Красивая, наглая, уверенная в себе и всё-таки хрупкая. Роза с длинными шипами. Дотянуться бы до средины, оторвать нижние листики, оголив лепестки и притронуться к ним у самого основания, а потом решить – обрывать дальше по одному или смять разом, чтобы следа от цветка не осталось.
Святой орден с ведьмами не церемонится, если подозрение оправдается. Коли сомнения останутся, если я укажу в финальном отчёте, что двухэтажный особняк на окраине с белым знаком на фасаде превратился в гнездо зла, и лилии в его саду источают горький гнилой аромат, ведьму уничтожат. Несмотря на всю полезность её дара.
И особенного в мире станет меньше. Я позабочусь, чтобы так и было, если она виновна. Чтобы больше не творила зла, лишившего её тени. И меня тоже после того, как я убил Есению. Выжег магическим огнём не без помощи камней…
– Приехали, каноник, – кучер проворно спрыгнул с козлов и распахнул дверь. Никогда не кланялся, но в преданности Силеника я не сомневался. Вместе приехали из провинции – вместе обжились.
Он у меня многих слуг стоит, поэтому единственный и остался, если не считать пришлой полуслепой кухарки.
– Как приказано, остановился за квартал. Здесь никто не заметит, коляски инквизиции не редкость возле площади Трёх императоров.
– Будь готов.
Мы с Силеником прошли огонь и воду, но бдительности не утратили. И в лишних словах не нуждались.
Я кивнул и отправился неспешным шагом к кварталу Вишнёвых садов. Расположение удачное: и до дворца подать рукой, и место респектабельное, правда, от садов осталось только название, застройка больно плотная, не до вишен, но соседи – люди приятные и известные. Проверенные, при этом не прочь донести куда надо, чтобы убрать конкурента.
Вот и теперь над особняком номер два сгустились тучи. Инквизиция дважды к невиновным не наведывается, жён добропорядочных граждан не убивают. Разве такому можно доверить казну империи?
Отчасти поэтому я решил не привлекать внимания, но не только. Нежданный визит иногда оголяет душу свидетеля не хуже исповеди.
– Я ждал вас, каноник, – граф Лонгрен был мужчиной видным, большим во всех смыслах. Значительным с манерами ленивого кота, понимающего, что сметану на него не пожалеют, а по первому писку его будет ждать отборный кусок говяжьей вырезки.
Холёный, чисто выбритый подбородок, руки с тонкими пальцами, лишёнными перстней, одетый с элегантной простотой даже дома, он двигался с удивительной грацией, более подходящей женщине и говорил вкрадчиво, но твёрдо. В глаза смотрел прямо, отвечал на вопросы так, будто заранее был к ним готов.
– Простите, каноник, у нас траур, я могу быть рассеянным. Когда тело моей несчастной супруги будет готово для похорон?
Он принял меня в кабинете, обитым красным бархатом, будто декорация в императорском театре. Здесь всё было слишком роскошно, чтобы спокойно работать.
– Послезавтра.
– Я понимаю. Что вы хотели спросить? Духовник всё уже пояснил. Мы жили хорошо, в ладу, что сейчас большая редкость.
– Она любила вас.
– Я её тоже. И уважал безмерно, хотя она, знаете, не из древнего рода. Жаль, детей у нас так и не было. Надеюсь, что это не моя вина.