Страница 39 из 111
Главное же, как Ал. Фед. поедет один и что он со своей полной беспомощностью будет делать там, на что жить? Да и от меня ему уезжать не хочется невозможно. Только съехались после 2½ лет разлуки и вдруг опять разъезжаться. Он подал заявление в лагерь, чтобы его оставили до конца строительства вольнонаемным, но не знаем разрешат ли, потому что у него нет специальности, которая была бы нужна для строительства.
Словом, мы в полном неведении, как быть и что делать.
Что-то с нами делается новое. Куда нас Бог ведет — ничего не знаем.
Родные мои, опять к Вам просьба, опять Вас беспокоить приходится. Надо узнать, есть ли какое-нибудь постановление в ГПУ относительно меня. Неужели Ал. Фед. освободили, а мой приговор оставили в силе? Это интересно! Я-то не возражаю, я все равно должна скоро освободиться (думала так, а может быть еще долго просижу). Во всяком случае, по-человечески рассуждая, думается, что если освободили Ал. Фед. (просто не верится!), то должны и меня освободить.
Не послали ли они извещение об этом в Сибирь? Может у них нет изменения 3 адреса? Все возможно. Может быть случайная задержка в канцелярии ГПУ. Словом, сюда пока приказа о моем освобождении не получено.
Хорошо бы поскорее узнать. Пошлите телеграмму Медвежья гора Мурм. т. Лосеву до востребования. Он теперь свободный, может не через лагерь писать. Послали Вам телеграмму. Получили ли ее?
Пошлите еще открытку мне на лагерь и письмо Ал. Фед. по адресу: Медвежья гора Мурм. Арнольдовский поселок, ул. Фрунзе, дом 10, Алекс. Фед. Лосеву. Это адрес нашей бани.
Еще вот что: не знаю уж как и приступить к этому вопросу: если нам уезжать, то ведь надо денег. Мамочка, родная, попросите Николая Дмитриевича 4 от меня дать, сколько он может (руб. 100–200). Скажите, что как только я начну преподавать, скоро верну эти деньги. Если можно, что-нибудь продайте, но у Н.Д. обязательно возьмите. Деньги надо посылать на имя Елизаветы Ивановны Малеиной на почту до востребования от имени ее сестры, Марии Ивановны Малеиной, а то в лагере не выдадут. Если уже послали на лагерь, то больше не посылайте.
На службу не сразу поступишь. Придется месяц прожить без службы, а то и больше. Да и не знаю, дадут ли служить. Жутко опять начинать жизнь сначала! Полная неизвестность. Хочется к Вам, жить вместе.
Итак: 1) ждем телеграммы о моем положении: освобождена или нет, есть ли ограничения, 2) ждем письма и 3) ждем денег. Не перепутайте адреса.
Для телеграмм: Медвежья гора Мурманс. дор. Почтовое отделение Лосеву до востребования.
Для денег: то же, но Елиз. Ив. Малеиной.
Для писем: Медвежья гора Мурм. Арнольд. поселок, улица Фрунзе, дом 10, А.Ф. Лосеву.
Открытку мне на лагерь.
Об Ал. Фед., его оставлении здесь выяснится на днях. Если не оставят — надо ехать. А куда — не знаем. Не можем решить, в какой город, не знаем, куда можно. Надо, чтобы был Университет или ВУЗ, чтобы я могла читать математику. Приговор дан с прикреплением ему.
Целуем. Помолитесь. Пишите. Здоровы ли Вы? Так беспокоимся. Милые, родные старики. Хочется с Вами пожить, дать Вам отдохнуть, не работать.
Валя и Алексей.
3.
[октябрь или ноябрь 1932 г.]
Милые, родные наши мама и папа, крепко Вас целуем несчетное число раз. Так жаль, что мы не вместе сейчас. Если бы хоть было постоянное место жительства, выписали бы Вас обоих к себе, да и жили бы вместе. Но все время висим в воздухе. Дело в том, что здесь строительство заканчивается, остается до весны небольшая, сравнительно, группа людей. Можно, если захотеть, остаться и нам обоим здесь. Большинство, во всяком случае очень многие, от нас уезжают в Дмитров на стройку Москва — Волга. Нам, конечно, хочется туда, поближе к Вам и к Москве. Тут затруднение может быть в том, что у меня есть ограничения, я не просто свободен, а минус 12: не имею права жить в Московской области. Валю туда могут взять в любой момент, задержка за мной. Как будто будут разрешать вольнонаемным, служащим в лагере, ехать в Дмитров, независимо от ограничений. Здесь ведь тоже нельзя мне жить, потому что это пограничная область, но так как я служу в Белбалтлаге, то это разрешается. Так же, может быть, будет и там. Некоторые с ограничениями уже уехали в Дмитров. Возможно, что в начале декабря уедем и мы. Если же не придется ехать туда, то будем устраиваться здесь до весны. Тогда будем ждать в декабре — январе Вас к себе на месяц, по крайней мере. Продукты у нас есть, целый запас, хватит на всех. Да и паек дают мне очень хороший.
Что с Валей, ничего не понимаем. Хорошо бы выяснить, как освободили меня, по пересмотру ли дела или ЦИК направил в ГПУ для пересмотра. И, главное, почему это не коснулось Вали. Как это могло быть? Ведь если пересматривали дело, так ведь и о ней должен был быть поставлен вопрос. Интересно, как Петровский Николай Васильевич, Салтыков Александр Борисович 5 (к которому невеста ездит). Что слышно о них? Петровскому ведь тоже было 10 лет. Освобожден он или нет?
Загадочное дело какое-то.
Наша жизнь идет внешне так: живем все там же. Погода пока теплая, так что не мерзнем. Я получаю завтрак в 12 час., обед в 4 ч. и ужин в 10 ч. вечера. Все берем домой (один знакомый уступает лишний обед и ужин), так что нам не только хватает, но даже не всегда берем, не съедаем. Купили за 7 руб. по карточке керосинку Греца, покупаем в закрытом распределителе керосин (всегда есть — 22 коп. литр). Гениальное изобретение — керосинка Греца. Быстро, не коптит. И даже греет прекрасно комнату. Не готовим, только разогреваем. Валя берет сухой паек, чтобы не ходить в столовую, иногда подваривает винегрет. Немного только маловато жалованье. Я получаю 160 руб., 28 руб. — вычитают за наем и проч. Обед стоит 70 коп. (из трех блюд — прекраснейший обед; два обеда 1 р. 40), завтрак и ужин по 60 коп., т. е. еще по 1р. 20 коп. Валя получает 30 руб. Купил себе по карточке щиблеты за 11 р. 80 коп. Хозяйке еще за квартиру платим рублей 20–30 в месяц. В общем этот месяц мы подкормились, как в санатории, за все 2½ года.
[без подписи]
4.
9-II-33 г.
Дорогие мама и папа, целуем Вас крепко. Мы оба здоровы. На днях послали Вам с Ольгой Васильевной письмо.
Валя просила прислать ей, если целы, одну-две сорочки, а то у ней совсем износились. Если нет, то не покупайте, купить можно и здесь. Если же целы, то пришлите, чтобы не покупать, не тратить зря деньги. Еще, если цело, пришлите, пожалуй, теплое платье Валино коричневое, бумазейное, но не шерстяное. Шерстяное не надо, пусть полежит, оно еще пригодится, только бы моль не съела. Как здоровье Ник. Дм.? Он пишет, что оставил почти все свои службы. Боюсь, что он совсем болен. Как их девочка? Поправилась ли от скарлатины? У нас все по-старому. Живем там же. Хозяйка очень хорошая женщина. Достала Вале галоши по ноге, без каблуков. Сейчас-то они, правда, не нужны, в валенках она ходит, но весной на ботинки нужны галоши. Кроме того каждый день ходит в закрытый распределитель и покупает для нас молоко (1 литр — 50 коп.). Самим ходить со службы нельзя. Далеко, да и долго. Даем ей хлеб и крупу, мясо иногда из Валиного пайка. Напишите, думаете ли приезжать и когда. Ольга Васильевна Вам все расскажет, как дорога и все прочее. Привет всем. Как Егор Вас.? Напишите, что Вам прислать. Есть у нас белая мука, картофельная, консервы.
[без подписи]
5.
22-II-33 г.
Родные наши мама и папа, вчера получили от Вас посылку. Она была так прекрасно, аккуратно запакована, что просто жаль было ее раскрывать. Хотелось положить туда что-нибудь еще от себя и отправить все это Вам назад. Особенно трогательно уложено печенье: штучка к штучке. А уж варенье так завернуто, что хоть на дно моря, так и там, кажется, останется баночка невредимой.
И подарки дороги, а еще дороже, что все это родные Ваши руки да заботы.