Страница 47 из 91
Глава 16
Блан Алькандария смахнул рукавом пот, достал флягу, жадно глотнул раз-второй, засунул её обратно за голенище сапога.
— В это время года Энсини любила собирать самые красивые листья в Катафисе. — сказал он в никуда, рассматривая рукоять хлыста из обмотки шагрени плащеносной акулы. — Набирала полный мешок, садилась у окна своей спальни, перебирала один за другим. Понравившиеся откладывала. Хвасталась самыми красивыми перед нами. Затем набивала наволочку подушки и обнимая её, засыпала. Теплая осень нравится всем.
Граф Сентента ничего не ответил, да и не мог. Во рту его был кляп и только хриплые, приглушенные рыдания вторили рассказу Блана. Да и исчезни его кляп, закричать граф бы не смог. Не осталось голоса.
Блан приложил простейший артефакт медицинской диагностики к телу графа. Шар медленно менял цвет с красного на желтый.
— Я не спас её на болотах, почти простился ней и снова обрел, и вновь потерял. Дикую радость сменила невыносимая боль. Ты не только Энсини убил, ты убил во мне всё человеческое. В пытках нет чести, но есть долг.
Сентента почти сломал передний зуб о деревянный кляп. Он плохо слышал Блана, оглушенный болью в истерзанных ногах. Виски резало болью, совсем незаметной на фоне остальной, но мешавшей что-либо внятно подумать. На лавке, к которой он был привязан животом вниз, со стороны ног было мокро: моча и кровь стекали на холодную землю.
Блан выключил артефакт: желтый цвет уже не думал меняться на какой-либо другой. Встав с сундука с тканями, он подошел к Сентенте, ухватил за волосы, запрокинув его голову наверх, отстегнул кляп и влил графу в рот из склянки зелье восстановления.
Сентента закашлялся, судорожно проталкивая в себя жидкость.
— Меня мастер хлыстом этим бил. — безэмоционально поведал Блан. — Не так яро и часто, но довольно долго. Пока не сдал экзамен на торговца в гильдии. После экзамена мне подарил. Больно, но совсем не так, как ты будешь умирать.
— Я знаю мастера призыва из посмертия, — скороговоркой шепотом зачастил Сентента, приходя в себя, — цена высока, но у меня хватит! Он живет в Ущелье призра…
Блан заткнул его рот снова кляпом.
— А призраки получились из тех, кто не воплотился? — риторически протянул он. — Я больше наместника послушаю. Он из тех, кто держит слово. Знаешь, я с первого раза понял, что Занталоне подлая дрянь. Корил себя, но думал: пусть обдерут как липку, высосут все монеты — жену с дочкой устрою и хоть палачом пойду работать. Работа ужасная, но голодная семья страшнее. А ты у меня полсемьи отнял. Нет предела твоей жадности. Не было, пока тебя наместник не остановил.
Сентента пытался найти выход уже второй день. Наместнику лить ложь в уши бесполезно, как понял граф из разговора: он вообще двинутый на том, что жил с Создателями, а потом вернулся от них обратно в его мир. Явный сумасшедший, с яркими галлюцинациями, но одаренный. Правда, бешено изливаемая графом, его интересовала только в моменте заказчиков покушения. Политические расклады он тоже слушал внимательно. Сентента старался как мог, но через два часа стал повторяться. После этого он стал не нужен. Джерк Хилл — натуральный психопат. Граф поделился с ним сокровенным: начал раскрывать схемы, сказал, что у него есть семь способов выйти на заказчика и четыре — сменить династию, два — режим.
Здесь Сентенте заткнули рот и ласково сказали, что у наместника есть сто двадцать два способа крайне жестокого убийства графа. Муки выбора наместника очень болезненны. Очутившись в руках отца убитой дочери, граф совсем упал духом. Всю ночь Блан просидел в карете у его тела, не спуская с Сентенты глаз, словно боялся, что тот разорвет путы, просочится сквозь платформу кареты и бесплотным духом исчезнет в ночи.
Сам граф был согласен на бесплотного духа, подозревая худшее. Два, три письма он напишет, а дальше в играх наместника он станет не нужен. Да и как он проживет эти несколько дней?
Ответ стал ясен с утра, как его привезли в подвал. Блан закинул графа среди мешков, приволок лавку, привязал его тело и начал мучить. Ему сжигали пятки, морозили, втыкали иголки под ногти, вбивали гвозди, резали, хлестали. Один раз сердечко у Сентенты зашалило, и он уже было возблагодарил Создателей за скорое свидание.
В тот момент смерть стала казаться счастливым выходом. Одному Ангелу Тачибана Сентента воздвиг пять статуй, регулярно жертвовал в храм Тачибана, купил оберег посмертия за сногсшибательные двести золотых. Да как-нибудь с Ангелом он договорится. Должны Создатели воздать должное по делам его!
Правда оберег нашли и сняли еще в доме наместника, а справедливость запаздывала. Графа откачали зельем, бить стали осторожнее, сверяя его состояние с медицинским артефактом.
— Ля, какая цаца! — не сдержал эмоций Ингвеланнис Благодатный лук, плотоядно прищурившись.
В таверну, на окраине Тритикама у восточных ворот, вошла стройная, красивая зверодевочка, обжигая собравшуюся шантрапу из простых мастеровых и пройдох, своим дыханием юности. Конечно, все её прелести были скрыты длинным плащом, ушки — высокой вязаной шапочкой со специальными кармашками для них. В простонародье такую прозвали зверошапкой. Милое личико наполовину укрывала черная маска, но Ингвеланнис натренированным зрением лучника разглядел прелестные глазки с вертикальным зрачком, мохнатые реснички, а мужское чутье дорисовало всё остальное.
Таверна была куплена на монеты Совета внешнего братства эльфийской республики. Одной из старейших структур, существовавшей у эльфов еще до Создателей, хотя в те времена под другим названием. СВБ отвечала за сбор информации о деятельности других государств, определяла список враждебных, проводила тайные операции, организовывала внешнеполитическое воздействие.
Конкретно Ингвеланнис отвечал за западный сектор из трех королевств Южной Каталии, Шайна и Роштии. Западное направление эльфы угрозой не считали, больше ресурсов было отдано центру и востоку континента. Но Ингвеланнис за недобранные ресурсы не сильно переживал — зато у него, в пример остальным, спокойнее. Несколько лет, потраченных на схематозы и нужных людей, окупились своей ялгоневой рощей. Еще пять-шесть лет помотается между западными королевствами, получит семейную лесную сову и можно будет обзаводиться нужной женой и потомством, вливаться в политические союзы и управление республикой.
Сейчас надо обдумать, как законтачить с этой красоткой, прошедшей за его стол в конце таверны и непринужденно вставшей напротив него.