Зачем

– Как дела? – без интереса спросила я.

– Хорошо. На самом деле я рад, что отделался простой трещиной. Во всем виноват кретин – Пауэлл! Бедняге не хватает мозгов, чтобы понять, что на льду со своими нужно быть помягче.

Я могла бы сказать, что Майку не стоило использовать скользких приемов, но не стала. Ведь дело было совсем не в этом.

– Что это? – спросила я, указывая на букет.

– Это тебе.

Я изогнула губы, и сложила руки на груди, понятия не имея, что с этим делать.

– Весьма посредственный веник.

– Малышка, я не понимаю, почему ты так злишься, – вздохнул он.

Эти слова подняли бурю в моей груди.

– Майк, мы расстались, для чего ты притащился сюда с этими цветами? – непонимающе спросила я.

Здоровой рукой Даррелл коснулся моего плеча, он хотел притянуть меня к себе, но я отстранилась. Его глаза моментально потемнели.

– Мне жаль, что я сделал это, но ты изменила мне, я был зол, – прорычал он.

– Позволь напомнить тебе, что ты тоже изменил мне!

Майк усмехнулся.

– Это другое. Мужчины устроены по-другому. А девушки…

– Заткнись, – оборвала его я. – Если ты продолжишь, то не могу гарантировать, что не вызову охрану. Мы не будем ме́риться, и выяснять, чей поступок отвратительнее. Моя измена не оправдывает тебя, твоя не оправдывает меня. Мы никогда не были нормальной парой, и я не хочу больше говорить об этом. Чем бы это ни было, оно закончилось. А теперь не мешай мне работать.

Улыбка слетела с лица Майка. Глаза метали молнии, а губы сжались в плотную белую линию. Он был в ярости.

– Очень интересно, а где ты ночуешь все эти дни? Скажи мне, у кого ты остановилась?

Из моего горла вырвался нервный смешок.

– Проваливай отсюда, – твердо сказала я.

Майк схватил меня за руку, и больно сжимая ее, стал выворачивать.

– Кто он, Перри. Отвечай! – Я вскрикнула, и собрав всю свою ярость, оттолкнула его, ударяя по плечу, которое было объято эластичным бинтом.

Майк зашипел и яростно уставился на меня.

– Говори!

Не отвечать ему было безопаснее для него самого, ведь Макс размажет его, не важно, по льду или по асфальту. Он был не просто мускулистым, он был сильным. Меня весом шестьдесят килограмм он поднял одной рукой.

– Не позорься сам и не позорь меня. Кругом мои коллеги, Майк, – сказала я, потирая саднящую руку. – Уходи.

– Перри, я вызвал охрану, – донесся встревоженный голос Джея.

Майк взглянул на моего коллегу с явной ненавистью, но через несколько секунд смирился и ушел.

Я устало опустилась на свой стул и тяжело выдохнула. Джей подошел ко мне и взял в руки букет.

– Куда? – спросила я, собираясь уже протестовать, ведь думала, Джей собирается поставить его в вазу.

– В мусор, или желаешь оставить? – серьезно, без шуток и сарказма спросил он. Я отрицательно покачала головой. Видеть не могу этот веник.

Майк всегда дарил мне красные розы, когда-то мне казалось это романтичным, цвет страсти, цвет любви. Но еще это цвет ярости. Майк был полон дерьма, как я могла не замечать этого раньше? Я вообще ничего не знала о нормальных отношениях. Мои отчимы постоянно менялись, отца у меня не было, а Майк был для меня первым серьезным опытом отношений. Мама приняла его, она сказала, что он совершенство, почему я – дочка, которая всегда пыталась идти наперекор вдруг повелась на ее похвалу и сдалась? Я ничего не понимала.

Джей вернулся и ободряюще сжал мое плечо.

– Почему я? Неужели он любит меня?

– Не любит, – упрямо выдал Джей.

– Но он пришел с цветами, хотел все вернуть, даже после того, как я ему изменила.

– Чтобы изводить тебя дальше, это же понятно. Твоему ненормальному бывшему нравится чувствовать власть над тобой, ему нравится подавлять тебя, от этого он чувствует себя лучше. – Джей сузил глаза и окинул меня внимательным взглядом. – Я надеюсь, ты не собираешься прощать его?

Я резко дернула головой.

– Нет, не собираюсь, просто я пытаюсь понять его мотивы.

– Он придурок, в этом весь его мотив.

Отыскать что-то весомее слов Джея, мне не удалось.

***

Следующий день стал настоящим испытанием для меня. В первой половине дня я была занята на работе, а у Макса в это время была тренировка. К обеду он освободился, и вместе мы поехали смотреть квартиры, которые я подобрала для себя.

Первая квартира находилась недалеко от центра Ньюарка. Трехэтажный дом был расположен в оживленном районе. Снаружи он был очень даже ничего, но внутри…

– Преимущество этих апартаментов в том, что они располагаются в непосредственной близости от всех бизнес узлов и увеселительных заведений, – нахваливал квартиру молодой парень по имени Чад – риелтор.

Так и вижу, как после удачной бизнес сделки я иду в одно из увеселительных заведений и провожу там всю ночь. Ведь это то, как проводят свои вечера важные дяди?

Я улыбнулась своей же шутке и хотела озвучить ее риелтору и Максу, но поняла, что они не сочтут ее смешной.

– Это клоповник, – сказал Пауэлл так громко, что слышала не только я, но и Чад.

– Третий этаж, безопасный район и недалеко до…

– Да-да, до всех бизнес узлов и увеселительных заведений. Но квартире не помешал бы ремонт, сомнительный сосед держит велосипед на лестничной клетке без одного колеса и еще у меня вызывает сомнение надежность холодильника. Такие уже не производят, он вообще безопасен?

Его слова имели смысл, но озвучил он их очень грубо.

Чад поправил галстук и покрепче вцепился в свой кожаный чемоданчик.

– Тогда стоит посмотреть другие квартиры.

Риелтор передвигался на своем автомобиле, тогда как я сидела в машине Макса, направлялись мы на соседнюю улицу.

– Тебе стоит быть чуть добрее и не вести себя грубо, – фыркнула я, складывая руки на груди.

– Не путай грубость с честностью. Я просто сказал о минусах квартиры.

– Холодильник… ладно, тут ты прав. Но сосед? Каждый третий держит на своем этаже велосипед, – раздраженно выдала я, вглядываясь в его профиль.

Черт, а с такого ракурса можно еще раз убедиться, что Макс никогда не ломал нос. Ровный нос, выдающийся профиль. Длинные ресницы, и пронзительные голубые глаза, никак не должны были вязаться с точеными скулами, хмурыми бровями и волевым подбородком, но были на его лице как нельзя кстати. Придумать более симпатичную комбинацию черт, чем уже есть на его лице, просто невозможно.

Это была другая порода. Холодные, но ослепительно красивые люди. У него были бы невероятные дети. Голубоглазые, темноволосые девочки, высокие и хорошо сложенные как их папа, или потрясающие мальчики, которые разобьют не одно девичье сердечко. И мама должна была быть соответствующая, которая не станет портить породу. У меня здесь без шансов.

– Велосипед был без колеса. Куда делось колесо? – недоумевал он.

Я усмехнулась и откинулась на спинку пассажирского сиденья.

– Он снял его, чтобы сделать из прутиков холодное оружие. О, нет! Он мог вживить их в руку и стать следующим Росомахой⁴⁸!

Макс метнул в меня раздраженный взгляд.

– Что? Не нравится Росомаха? Мм… Лучше Эдвард руки-ножницы⁴⁹? – продолжала веселиться я. Макс тяжело выдохнул, промолчал, но все же улыбнулся. В тишине мы добрались до следующей квартиры.

– Нет, – повторял он снова и снова. Ни одна из других предложенных квартир ему не нравилась. В одной его смутило наличие китайского ресторанчика на первом этаже, другая была слишком маленькой, а в третьей он заметил муравья. Создавалось впечатление, что квартиру Зверь подбирал для себя.