Зачем

Глава 24

Перри

Я забыла, как дышать.

Рука Макса бесцеремонно, но очень осторожно приподняла мой подбородок, взгляд застыл на сине-желтом пятне. Я несмело взглянула на мужчину передо мной, и почему-то внутри меня появился сильный страх. Не знаю, чего я боялась, глаза Зверя моментально наполнились яростью и решительностью.

– Я его убью.

Теплые руки покинули мое лицо, Зверь развернулся и стал подниматься к коридору, в котором находилась раздевалка команды. Я заторможено, но все-таки догнала его и схватила за руку, подтягивая к себе.

– Постой, не нужно! – попросила я.

– Что не нужно? По-моему очень даже нужно напомнить ему кое о чем! – взревел Макс.

– О чем ты собираешься ему напоминать? – удивилась я.

Кажется, это была очередная вещь из их прошлого, о котором я совсем ничего не знала.

– Отпусти, Перри, – прорычал он.

– Не отпущу!

Он тяжело дышал, глаза стали холодными, бездушными. Почему-то Макса сильно задело это. Казалось, даже больше чем меня саму.

– Ты же не рассказала о нас. – Прозвучало утвердительно. Это не было вопросом. – Даррелл продолжает болтать в раздевалке о вас как о паре… Вот только он забыл сказать, что избил свою девушку!

– Он не избивал, просто ударил. И я не его девушка. Больше нет.

Зверь нахмурился.

– Так все-таки рассказала?

– Я призналась, что изменила, но с кем изменила, не сказала. – Пауэлл собирался снова отправиться в раздевалку, но я потянула его на себя. – И ты не скажешь! Понял?

– Он должен ответить за свои действия.

– Мне не нужно это.

– Это нужно мне! – вспыхнул Макс.

Я прошлась пальцами по его предплечью и погладила сжавшийся, побелевший кулак.

– Просто не разгоняй это, пожалуйста. Если ты сейчас пойдешь и «убьешь» его, то можешь с легкостью навредить себе. Пообещай, что не будешь делать этого. Не порть свою карьеру.

Он молчал, сжимал губы и не отводил от меня яростного взгляда.

– Пообещай! – настаивала я. Словно мое требование или просьба могли что-то значить для него.

– Обещаю, – наконец выдохнул он, затем развернулся и зашагал к раздевалке.

Я думала, что буря миновала. Как же сильно я ошибалась.

Дьяволы были на льду, начиналась тренировка и я хотела понаблюдать за ними, а затем поговорить с их вратарем. Все были в отличном настроении, а значит, никаких драк и споров не произошло, иначе это отразилось бы на лицах. Майк улыбался, Эшбрук и Басс тоже. И только Зверь был темнее тучи.

Как обычно команда поделилась на две группы. Майк был в одной, Зверь был в другой. Игра проходила очень жестко. Тренер парней лишь поощрял это.

Я наблюдала за игрой, но не поняла, как это произошло. Майк, Зверь и еще двое хоккеистов застряли в углу, пытаясь отобрать шайбу. В какой-то момент игра продолжилась. Шайба была у Зверя, два других хоккеиста также покатились дальше, а Даррелл остался лежать на льду, прижимая руку в огромной перчатке к груди.

Тренер остановил игру. Никто не понимал, что произошло. Никто не видел, как Даррелл упал. Такое часто бывает на играх, но на тренировках – практически никогда.

Майку помогли уйти, я заметила, как тренер собирает команду, видимо, чтобы разобраться в этом случае, но вскоре они снова принялись играть. Играл и Пауэлл, а значит, это не он толкнул Майка, в противном случае тренер обязательно применил бы к нему санкции. Но я совсем не верила в совпадения.

После тренировки я дождалась, пока вратарь Дьяволов – Джон Уингейт приведет себя в порядок, и попросила его об интервью. Мы поговорили с ним о текущем положении дел в команде и о его ожиданиях от игрового сезона. Также мне удалось задать несколько вопросов тренеру Дьяволов – Бобу Эткинсу. Он даже не скрывал того, что они рассчитывают в этом сезоне не только на технику, но и на силовые приемы. Неудивительно, ведь Эткинс был родом из Квебека и практически всю карьеру провел в Монреаль Канадиенс⁴³. А канадцы известны своей грубой игрой.

Я стояла у раздевалки Дьяволов, дожидаясь Зверя, чтобы обсудить с ним случай, произошедший во время тренировки. Я не верила, что Даррелл вдруг случайно упал на лед.

Прошло уже двадцать минут, но никто не выходил оттуда. Я обхватила себя руками, на мои запястья находили рукава толстовки Зверя. Пальцы сами потянулись к вороту и прижали ткань к нижней части моего лица. Я вдохнула его запах и моя голова закружилась.

Я попала. Как мне избегать Зверя и как мне делать вид, что он не нужен мне, когда я чувствую, что нуждаюсь в нем? Я хотела его и не только как сексуального партнера, я хотела от него большего, хотя у меня не было такого права.

Наконец дверь распахнулась и в проеме показалась светловолосая голова Сойера. Я невольно изогнула губы в отвращении, что ж, Басс не самый мой любимый «Дьявол», иметь дело с Виком Назаровым или с Ником Эшбруком куда приятнее.

– Милашка Перри! Пришла выставить психически нестабильным еще кого-нибудь из моей команды? – усмехнулся он, окидывая меня любопытным взглядом. Глаза его вспыхнули, хотя я совсем не понимала почему.

– Прекрати меня так называть – это раз, и хватит об этих глупых желтушных статьях – это два! – вспыхнула я, одаривая его гневным взглядом.

– Ничего не могу поделать, ты действительно милашка! А по поводу статей, ты подпортила жизнь не только Зверю. Каждый пятый интересуется агрессией наших игроков, – усмехнулся он и пошел по коридору на выход. – Ты пришла поздно, все разошлись уже. А Даррелла нет. Корчится в неотложке с переломанной ключицей.

Что он сказал?

– Эй! Ты же шутишь? – решила удостовериться я.

– Нет, Милашка Перри, – заржал идиот.

Да к черту Басса!

Схватившись за ручку, я подождала несколько секунд, все хорошо обдумывая, а затем вошла в раздевалку.

Тишина – первое, что я заметила. Было слишком тихо и… пусто. Я уж было подумала, что Сойер сказал правду, но услышала тихие шаги. Из-за угла показался Макс. В одних спортивных штанах низко сидящих на его бедрах он подошел к своему месту и сел на лавку, опуская рядом с собой скрученный эластичный бинт и банку с чем-то похожим на мазь.

Осознав, что я вошла в мужскую раздевалку и таращусь на полуголого Зверя, я пискнула и закрыла глаза. Одно дело входить сюда, когда мне нужно взять интервью у хоккеистов, другое дело входить в остальное время, к тому же, помимо Макса здесь мог быть еще кто-нибудь.

– Все что ты могла увидеть, ты уже увидела, и даже почувствовала в себе, нет смысла закрывать глаза.

Я нерешительно открыла один глаз, а затем и второй. Макс не смотрел на меня, он разматывал эластичный темно-синий бинт.

– Где тренер? Он говорил, что направится в раздевалку, – помедлив, спросила я.

Макс, наконец, поднял взгляд, прошелся по моей-его толстовке и остановился на глазах.

– Он уже ушел.

Мой взгляд невольно убежал вниз, охватывая вниманием его широкую мускулистую грудь и кубики пресса. Знаете, как бывает, когда ты садишься, и твой живот вдруг складывается гармошкой? Это было про меня, но не про Пауэлла. Живот его был твердым, а кубики пресса заставляли мою грудь тоскливо сворачиваться.

Тишина между нами стала почти неловкой.

– Позвать медицинского работника? – спросила я, кивая на бинт.

Макс криво усмехнулся.

– Не поверишь, но я сам мог сделать это.

Я сморщила нос от его колючего ответа и подошла ближе, хватая с лавки банку с мазью. Затем встала перед Максом, между его широко раскинутых ног и спросила: