Страница 21 из 84
Глава 10
Глава 10
— Хрена се! Стесняюсь спросить: это че тут стряслось-то?..
— Муууу?.. — откликнулся снизу не менее прифигевший Зараза.
— Кругом пепелище, однако бревна, обрати внимание, вообще без следов гари.
— Муууу!..
Мы благополучно добрались до следующего пятна со схроном, но в местечке, обозначенном на карте аномалии крестьянским селом номер один, со стометровой высоты своего полета узрели лишь изгрызенные остовы крестьянских изб, сиротливо возвышающиеся посреди засыпанной серым пеплом пустоши.
Всего остовов домов (как будто кем-то изгрызенных, но без единой головешки пожарища) я насчитал шестьдесят восемь. Однако, как не вглядывался в эти древесные останки, во время облета питом когда-то обжитой территории, нигде среди изуродованных бревен не заметил и намека на присутствие зомби-аборигенов.
— Под землю они что ли закопались? — вслух высказал я очередную свою непонятку.
— Муууу!.. — деловито откликнулся снизу грома-бык и, не дав мне возможности себя остановить, со смачным хлопком выпустил вниз пристрелочную навозную бомбу.
Ухнувшийся на краю зоны карточного пятна снаряд, как водится, обернулся мощным взрывом. Разлетевшиеся же во все стороны земляные ошметки неожиданно спровоцировали хаотичное шевеление серого пепла на территории разоренного села и его окрестностей.
— Твою ж мать! — выдохнул я, наблюдая: как гигантская стая каких-то насекомых (светло-серый хитин панцирей которых, в состоянии покоя, и создавал обманчивую иллюзию: заваленной пеплом территории), дружно подорвавшись вверх, стала стремительно формировать огромную пирамиду, вершиной нацеленную аккурат в бронированное брюхо крылатого возмутителя спокойствия.
— Муууу!.. — азартным ревом приветствовал появление зримого врага питомец и серией вонючих хлопков обрушил на формирующееся пепельное безобразие внизу еще с полдюжины навозных бомб.
Однако против оторвавшихся от земли крылатых насекомых его читерская ковровая бомбардировка оказалась совершенно неэффективной. Громыхнувшие на земле разрывы накрыли лишь считанные единицы замешкавшихся с взлетом паразитов — ничтожную каплю в устремившемся вверх море серой хитиновой массы.
— Блин, Зараза, их слишком много! — запаниковал я. — Давай, шевели крыльями, пока нас не облепили со всех сторон!
Но вместо того, чтобы удирать от стремительно подбирающейся снизу стаи, питомец, наоборот, сложил крылья и, с яростным ревом, сам провалился вглубь выстроившейся под нами пирамиды.
И в следующее мгновенье отчитывать рогатого камикадзе времени у меня не осталось от слова совсем. Сотворенные в лихорадочной спешке друг за дружкой стойки
В ожесточенно клацающих хитиновыми жвалами паразитах, примерно с мой мизинец величиной, я далеко не сразу распознал саранчу. «Секаторы» этих мутантов были на порядок мощнее, чем у их земных родственников. И глядя на свирепые сокращения пред лицом десятков жвал, которыми с головой облепившая меня живым ковром плотоядная саранча пыталась прогрызть хоть одну брешь в прозрачном слое защитной техники, я без слов получил вполне исчерпывающий ответ: куда подевались местные зомби-селяне с домашней живностью, скотом, полями и огородами, и почему от их изб остались лишь развалюхи с обгрызенными бревнами.
Мой замелькавший повсюду топор разрубал насекомых направо и налево, по нескольку десятков в секунду. Но вокруг плотоядной саранчи клубилось еще бессчетные тысячи, и уничтоженных системным оружием насекомых тут же сменяли другие, не ведающие страха смерти собратья… Меж тем испытывающая по всему периметру колоссальное давление извне броня
Заразу же укусы саранчи, облепившей его огромную тушу не менее плотно, чем мою защиту, не страшили от слова совсем. Прогрызть роговую броню панцирных пластин и чешуи зверя стадии динозавр было практически невозможно даже усиленными хитиновыми челюстями насекомых-мутантов. На уязвимых же для жвал насекомых крыльях питомца саранча не успевала зафиксироваться из-за непрерывного движения гигантских кожаных полотнищ — относительно мелких насекомых банально сносило в сторону создаваемыми резкими махами завихрениями. Потому грома-бык, спокойно зависнув на одном месте среди полчища плотоядной саранчи, спокойно набивал себе пузо, ежесекундно слизывая огромным языком с боков сугробы налипших паразитов, и тут же заглатывая всю эту хитиновую биомассу, практически не жуя.
— Меня жрут, бро! Валим! — отчаянно взвыл я, пытаясь докричаться до пита сквозь оглушительный треск сотен жвал вокруг.
К счастью, Зараза услышал меня с первого раза.
Однако отреагировал питомец снова по-своему, вопиющим образом положив на распоряжение хозяина.
— Муууу!.. — могучий ответный рев снизу потребовал, с какого-то перепуга, плотно закупорить рот и не дышать тридцать секунд.
— Ды фе фадуфал, фредидель фогадый! — взвыл я возмущенно, но не разборчиво, потому как нос пальцами, на всякий пожарный, все-таки зажал.
Вместо ответного мычания Зараза в очередной раз протяжно испортил воздух. Вот только, вместо обычного зловонья и навозных бомб, из-под хвоста рогатого на сей раз выстрелила под мощным напором впечатляющая струя знакомого белого тумана, который, мгновенно разбежавшись по округе, укутал нас с питомцем многометровым белым облаком.
С появлением тумана вся клубящаяся вокруг нас и ползающая по нашим телам саранча тут же осыпалась вниз мертвой кучей пепельного мусора. А сунувшуюся следом на освободившиеся просторы возле лакомый добычи новую волну насекомых из стаи тут же постигла та же незавидная учесть…
Таких волн далее я насчитал еще три. Но, в итоге, даже до неразумной саранчи дошло, что белый туман вокруг «вкусняшек» — это мгновенная стопроцентная смерть для них. И вторую половину обещанной питомцем полминуты неспешного рассеивания защитного облака никто снаружи нас, внутри него, не пытался больше беспокоить.