Страница 9 из 84
В тысячный раз Ратуа мысленно проклял невезение, приведшее его сюда. Да, он был вором, хотя никогда не воровал по-крупному. Да, он был контрабандистом, хотя никогда не имел от этого настоящих денег. Ратуа постоянно старался что-нибудь урвать, и это помогало ему здесь выжить. Ещё он не упускал возможности обмануть незадачливого покупателя на срочной сделке. Но быть сцапанным в портовом кабаке на Тригалисе, только потому, что там собрались пираты, а его тоже сочли за члена банды? Это было неправильно. А он зашёл всего лишь выпить кружку браги. То, что он немного повздорил с одним из пиратов из-за милвикийского шёлка, который недавно "выпал" из торгового фургона, вовсе не означало, что он член банды.
Судей, к сожалению, в этом убедить не удалось. Ратуа предложил проверить его на детекторе лжи, но за это пришлось бы платить, а поскольку он был на мели, судьи не захотели тратить деньги налогоплательщиков – зачем, когда он явно в чём-то виновен? Пусть и не в этом конкретном преступлении на этой конкретной планете. Так или иначе, его швырнули к группе отвратительных типов, всех их затолкали в грузовой трюм, где места не хватало даже для половины, и в конечном счёте выбросили на этой планете.
Жить на одной планете с настоящими уголовниками, совершившими по-настоящему тяжкие преступления – это вам не по парку гулять. Даже если бы здесь не было воров, убийц, вымогателей и подобного сброда, вряд ли кто-то пожелал бы построить на Безнадёге дачу. На планете был один большой океан и один континент, в основном покрытый джунглями. Буйная растительность благоденствовала – виной тому уровень гравитации (менее трёх четвертей стандартной) и сезонные шторма, которые с рёвом прилетали с далёкого океана, порождённые энергией приливов и отливов – в свою очередь, вызванных нестабильной орбитой планеты.
Чтобы выдерживать штормовые ветра, местные растения тесно сплетались между собой и зарывались корнями глубоко в землю. В некоторых местах переплетённый лианами дождевой лес был абсолютно непроходим. Животные тоже адаптировались – становились гибкими, похожими на змей. Так было удобнее добывать пищу среди увитых лианами стволов. В лесах обитало множество ядовитых членистоногих, а также несколько летающих видов, например, маленькие крылатые ящерицы и похожие на морских скатов существа, обладавшие очень странным жизненным циклом: рождаясь в океане, они заканчивали жизнь в джунглях.
И все – абсолютно все – казалось, были самыми ужасными, чудовищными и омерзительными образчиками своих видов. Это была не столько взаимосвязанная экосистема, сколько тотальная биологическая война, в которой мириады обитателей Безнадёги, казалось, обречены бороться и уничтожать друг друга. Похоже, всё, что двигалось, обладало ядовитыми клыками, а всё, что росло – ядовитыми колючками и шипами...
И в довершение всего здесь были заключённые.
Охрана, в комфорте устроившаяся на парящих патрульных баржах, находилась здесь только для гарантии, что никто не сбежит. За исключением этого, заключённые могли делать друг с другом, что хотят, и не проходило ночи, чтобы кого-нибудь не избили – иногда до смерти. Здесь царил закон джунглей, как и на воле. Всем заправляли большие хищники. Они брали, что хотели, а посмеешь возразить – раздавят. Ратуа старался не высовываться – если тебя не заметят, скорее всего, и убивать просто ради удовольствия не станут. Он повесил на рот замок, зарылся в песок и сосредоточился на том, чтобы выжить.
Ратуа умылся относительно чистой водой из бака от генератора стасисного поля и вышел из дома. Сержант Нова Стил, один из наиболее дружелюбных охранников, сегодня утром проводил занятия по самообороне. Занимались в основном охранники, но было и несколько заключённых, а Ратуа обожал наблюдать, как потеют другие. К тому же, на таком собрании можно провернуть какое-нибудь дельце. Немного одного товара обменять на чуточку другого, остаться в выгоде... Ратуа делал отличный бизнес на обмене товарами и услугами, и это помогало откупиться от "хищников", которым он время от времени всё же попадался на глаза. Скажи, дружище, чего ты больше хочешь – растоптать меня в зелёную кашу или новую батарейку для плеера?
Имея дело с преступниками (как, впрочем, и со всеми остальными), полагаться следовало прежде всего на жадность.
Вскоре Ратуа дошёл до расчищенной площадки, где проходили занятия. Учеников было восемнадцать или двадцать, и намного больше зрителей – заключённых и охраны. Он потолкался среди них в надежде найти у кого-нибудь парочку лишних солнцеплодов, которые можно выменять (самому при этом оставшись в выигрыше) себе на завтрак.
Пока Ратуа прокладывал путь сквозь толпу, сержант Стил рассказывал, что делать, если на вас нападут с ножом.
– Кто-нибудь знает, что делать, если у противника нож? – спросил Стил.
– Удирать, как флитабиста, – выкрикнул кто-то.
Присутствующие захохотали. Стил спросил:
– Ты раньше бывал на занятиях по самообороне?
Опять смех.
– Монн совершенно прав, – продолжил сержант. – Надо бежать со всех ног. С пустыми руками не стоит выходить против ножа – обязательно лишишься какой-нибудь важной детали. И если вы, отбросы галактики, не стали трудолюбивее с тех пор, как я последний раз вас видел, значит, медцентра в здешних краях по-прежнему нет. А если рана будет серьёзной, вы истечёте кровью или занесёте инфекцию, и смерть будет долгой и мучительной.
В толпе послышался одобрительный шёпот. Все понимали, куда клонит сержант. Если потеряешь конечность, то потеряешь её навсегда – если только от природы не обладаешь способностью к регенерации. Местная медицина находилась в зачаточном состоянии: в лагере имелось несколько врачей и прочих костоправов, но почти не было оборудования и лекарств. Ближайшая бакта-камера, впрочем, находилась отсюда километрах в трёхстах, но к сожалению, эти километры надо было отсчитывать не по горизонтали, а по вертикали, и большинство заключённых не питало иллюзий насчёт своих шансов в случае болезни оказаться в орбитальной клинике.
– Но если у вас нет оружия и вы не можете сбежать, вам нужен альтернативный план действий. И он должен быть не из тех, где нужно большое мастерство, потому что его у вас нет. А даже если бы было, могло бы и не помочь.
Стил огляделся.
– Эй, Ратуа, позволь отвлечь тебя на минутку.
Ратуа улыбнулся. Подобное они проделывали и раньше.
– Многие преподаватели самообороны твердят, что надо перехватить и удержать руку с ножом, – продолжил Стил, – но не стоит на этом зацикливаться, потому что это чистейшая глупость. Если вы не будете быстрее обладателя ножа, он воткнёт оружие вам под рёбра вне зависимости от того, сколько у вас знаний.
Ратуа пробрался сквозь неровный круг, образованный зрителями. Стил вручил ему тренировочный "нож" длиной в полруки и сделанный из пластика – в плане прочности он походил на настоящий, но был достаточно гибок: если им ударить, нож согнётся, не причинив вреда. "Лезвие" было покрыто безвредной красной краской, которая оставляла следы на всём, чего касалась.
– Я двенадцать лет отдал занятиям терас-каси[8], – заявил Стил. – Два раза был чемпионом Первого Флота по рукопашному бою в среднем весе, и два раза занимал второе место. Думаю, что в рукопашном поединке я порву любого обитателя этой планеты приблизительно моей комплекции, вне зависимости от того, к какой расе он принадлежит. На ножах я бы дрался с ним вничью. С голыми руками против ножа? Меня однозначно зарежут. Покажи им, Ратуа.
Ратуа улыбнулся и не спеша шагнул вперёд. Сделал ленивый выпад ножом. Стил извернулся и сделал движение, хватая его руку, но...
У Ратуа был особый приём.
Когда сержант дотянулся до его запястья, зелосианец дёрнул рукой. Для него это было несложно, но Ратуа знал, что зрители увидят, как рука расплывается.
Это не было присуще зелосианцам – только самому Ратуа. Он не знал, откуда это взялось – но в один прекрасный миг он включал космическую скорость и становился быстрее, чем большинство живых существ. Намного быстрее. Медики, которые однажды осматривали его и пытались засечь время, требующееся его рефлексам, говорили что-то о мутации, об аномально быстрой настической[9] реакции в волокнах целлюлозы, которая составляла основу его мышц. Но что бы ни послужило причиной, это свойство организма не раз помогало Ратуа во время ссылки на Безнадёге.
8
9