Страница 10 из 84
Сержант продолжал двигаться, но Ратуа его движения казались медленными. Он взмахнул "ножом", сделал три быстрых разреза и удар. Затем отступил назад.
Время опять потекло с нормальной скоростью. Несколько зрителей, никогда не видевших этого представления прежде, разинули рты или выругались.
На шее у сержанта Стила красовалось две тонких красных полосы, по одной с каждой стороны, и ещё одна пересекала горло, а на груди виднелось маленькое красное пятнышко прямо под сердцем.
Когда удивлённые возгласы стихли, Стил бросил:
– Видали? – и повернулся к Ратуа. – Сколько ты учился драться, Ратуа?
– Включая сегодня? – он ухмыльнулся. – Ммм, вообще-то... нисколько.
Стил указал на красные отметины.
– Одного такого удара было бы достаточно, чтобы убить меня. Зеленоглазку драться не учили, а я знаток. Но будь нож настоящим, я бы скоро превратился в перегной – если бы кто-нибудь потрудился меня закопать. Да, Ратуа быстр, необычайно быстр, но вот что запомните: никогда не знаешь, на кого или на что можно нарваться. Особенно здесь, на Безнадёге. Лучше уж остановиться и подумать. Спасибо, Ратуа.
Зелосианец кивнул и вышел из круга. Эти небольшие представления, случавшиеся время от времени, были ещё одной причиной, позволявшей ему оставаться в живых. Хищники предпочитали беззащитных жертв, и хотя Ратуа не был бойцом – от вида крови, даже не зелёной, ему становилось дурно – кругом было полно намного более медлительных существ, на которых можно охотиться. Зачем без надобности рисковать своей шеей?
Стил продолжал толковать о стойках, позициях и упреждающих ударах, но Ратуа всё это уже слышал и раньше. Ему больше хотелось отыскать солнцеплоды, а после выпавшего "момента славы" это, вероятно, будет проще. Все любят звёзд.
Сержант Нова Стил честно выполнял свой долг. Служить в охране тюремной планеты – не слишком приятная обязанность. Эта работа будет невыносимо вонять, даже если её заморозить в карбоните. Он бы с гораздо большей охотой находился на переднем крае, бился с повстанцами на полях сражений, применяя свои заработанные потом и кровью навыки там, где они нужны больше всего. Но кому-то надо заниматься и этим, а поскольку Стил был философом, он примирился с тем, что нечто подобное выпало на его долю. Он давно научился извлекать всё возможное из существующего положения. Ничего другого и не остаётся, если ты солдат имперской армии.
Он вспомнил изречение философа-мрллси Джевика: "Я знаю себя лишь таким, каким сам себе кажусь". Обманчиво сложная идея, выраженная простыми словами. Нова слегка улыбнулся при мысли, как бы отреагировали его сослуживцы, если бы узнали, какие голо он хранит у себя под койкой: не пикантные картинки с танцующими тви'леками, а целые диссертации различных школ метафизической мысли, разработанные виднейшими философами галактики. Не то чтобы он что-то имел против танцующих тви'лек. Но то, чем он занимался в последние несколько лет, что служил здесь, помогало оставаться в здравом уме – в этом Нова был убеждён.
Большинство заключённых действительно были отбросами галактики – те, кто совершил тяжкие преступления и, несомненно, заслуживал смертной казни – например, в космосе от удушья, после сброса со звёздного разрушителя в числе прочего мусора. Но некоторые из них были отправлены сюда по ошибке или потому, что им не повезло, хотя Нова знал, что большинство из них отнюдь не столпы общества. Ярким примером был Ратуа. Сержант был ему весьма обязан – тот доставал для него голо и лишь слегка приподнимал бровь, слыша название. Но "человек-растение" был скорее исключением. Вероятно, если проверить данные, обнаружится, что большинству заключённых сошло с рук какое-нибудь злодеяние против планеты, с которой они прибыли, так что их пребывание здесь нельзя считать несправедливым. По-настоящему невиновных среди попавших на Безнадёгу было не так уж и много. Нескольких он знал лично – в основном это были политические заключённые.
Поддержавшие не того кандидата, выступившие не вовремя, отступившие от генеральной линии партии… Нова относился к ним с сочувствием, хотя – учитывая, в каком состоянии находилась ныне галактика – возможно, с большим, чем они заслуживали. Если хватило глупости сделать непристойный жест в адрес солдата службы безопасности, не надо удивляться, что он тебя пристрелит. Солдаты тоже люди, у них есть чувства, и в тяжёлый день прыгать вокруг с оскорблениями – очень плохая идея.
С политикой то же самое. Любой, у кого органы чувств находятся не в зачаточном состоянии, может сказать, куда в Империи дует ветер, а сейчас шла война, хотя официально она так не называлась. Свободу слова иногда надо ограничивать ради общего блага, и то, что вызвало бы оживлённые дискуссии раньше, во времена расцвета Республики, теперь зачастую считалось государственной изменой. Иногда это его беспокоило.
Нова вздохнул. Несмотря на то, что его привлекали проблемы, поднятые виднейшими умами галактики, он не считал себя особо глубоким мыслителем – он просто делал, что ему приказали. Его работа состояла в том, чтобы держать в узде заключённых и стараться избегать ситуаций, когда пришлось бы в них стрелять. Преподаванием самообороны он занимался в свободное время, это помогало некоторым более слабым лагерникам – быть может, давало им шанс против настоящих хищников, которые здесь обитали. Во всяком случае, это позволяло Нове немного больше уважать себя. Ему нравилось уравнивать шансы, и хотя его "занятия" не предполагали, что шансы уравняются полностью, время от времени они помогали кому-нибудь смягчить падение. Иногда он слышал, как кто-то из учеников при помощи полученных от него знаний избежал гибели или увечья, и это радовало. Он очень внимательно отбирал из заключённых претендентов на обучение. Да, все они были скользкие, как песчаные змеи, но он старался отсекать агрессивных – тех, кто будет использовать полученные знания не только для самозащиты. Среди его студентов были маленькие и слабые существа – те, кто отбывал наказание за преступления, связанные с деньгами, а не с насилием. Ему абсолютно не хотелось помогать закоренелому убийце совершенствовать свои смертоносные навыки. Их и так расплодилось в галактике более чем достаточно.
На поясе зачирикал комлинк, подавая сигнал утреннего сбора. Пора заканчивать занятия, возвращаться на пост охраны, отмечаться и получать новое задание. Некоторые охранники считали дурацкой его привычку запросто общаться с заключёнными – ведь когда отделяешься от каре, в которое выстраивается взвод солдат, нельзя иметь при себе ни бластер, ни даже шоковую дубинку – из опасения, что заключённые могут напасть и отнять оружие. Но Нову это не волновало. Даже самые отвратительные личности здесь знали, что не стоит сходиться с ним в рукопашную; а если они вырубят его дубиной или брошенным камнем, у них появится прекрасный шанс умереть ещё до рассвета. Солдаты, служившие в охране, заботились о себе, и нападение на одного означало нападение сразу на всех. Они защищали друг друга, но и здесь имелись пределы – во имя общего блага. Если захватишь сотрудника охраны в заложники и попытаешься использовать его в своих целях, и ты, и он, и все, кто находится на расстоянии менее сотни метров, превратятся в дымящийся кратер. Ни переговоров, ни соглашений – из лагеря охраны просто выстрелят по тебе мощной терморакетой. И тебе не спрятаться, потому что ракета наводится на имплант охранника, который нельзя ни отключить, ни уничтожить, пока не будешь знать точно, где он – а он находился в разных местах у каждого солдата на планете. Чтобы его найти, с солдата надо практически заживо содрать кожу. Это отнюдь не смутило бы большинство обитателей Безнадёги – скорее, для некоторых из них это было бы удовольствием – вся штука заключалась в том, что даже если убить охранника, имплант продолжал работать и сообщал, что его обладатель мёртв. При этом ракета стартовала автоматически, и даже флитабиста с горящим хвостом уже не успела бы вовремя выбежать за пределы зоны поражения.