Страница 39 из 75
Всю дорогу до Казани Сергей Федорович мне рассказывал о Дальнем Востоке и Америке. За свои десять с лишним лет он побывал практически везде в огромном районе планеты. На западе границей его странствий был Иркутск и Лена, на севере — берег Северного Ледовитого океана, на западе — вся Аляска до британских владений, включая Скалистые горы со всеми их северными продолжениями и вожделенный Клондайк тоже, на юге — Калифорния до будущего Сан-Франциско, Гаваи, все Курилы, север Хоккайдо и Сахалина и весь Амур.
Я даже сначала ему не поверил, в известной мне истории многие эти края русские обследуют немного позднее. Например до интереса русских властей об устье Амура еще лет двадцать, а о результатах тех же русских казаков 17-ого века уже забыли, мой крестный там побывал по собственной инициативе и еще неизвестно как к этому отнесутся высокие власти. Государь Николай Павлович самостоятельность ой как не любит.
Но все равно мне было совершенно не понятно, почему о таких на самом деле выдающихся достижениях, ничего в моей прошлой жизни не известно.
Ответ на мой вопрос нашелся на переправе через Каму в Елабуге. Десять дней назад на ней случилась катастрофа и в реке утонул целый паром, переправляющий путешествующих с левого берега на правый.
В камской воде погибло почти двадцать человек. Одну из карет вытащили из воды и она сиротливо стояла около переправы. Увидев её, Елена Ивановна, жена капитана, чуть не упала в обморок. Именно в этой карете они ехали от Челябинска до Уфы и если бы не задержались, то поехали и дальше.
Вот и ответ на мучивший меня вопрос, в той моей первой жизни капитан-лейтенант Берсеньев утонул в Каме вместе со своим багажом, дневниками и картами.
У меня даже начали трястись руки, когда я осознал значимость происшедшего. Вот мое появление здесь в 19-ом веке первый раз точно может изменить известный мне ход истории.
Сам Сергей Федорович к случившемуся отнесся спокойно и по-философски. Он нежно обнял супругу и проговорил:
— Леночка, было бы не считается. Конечно всех этих несчастных жалко, но с нами же ничего не случилось.
Все мои действия и решения Наталья Петровна одобрила, про татарскую семью даже не захотела слушать, а моё предложение продать крестьян, встретила на ура.
— Вы знаете, Алексей Андреевич, какая это обуза для меня. Николенька там ни разу не был и никакого интереса к имению не проявляет. Оно конечно приносит неплохой доход, но я туда смертельно боюсь ездить. После каждой поездки недели две плохо сплю, всё кошмары снятся и вспоминаются бабушкины рассказы о Пугачевском бунте.
Наталья Петровна дрожащей рукой перекрестилась, достала свою дорожную икону и тихо прочитала Господню молитву.
Помолчав немного, она обычным спокойным голосом продолжила.
— А деньги за крестьян мне не отдавайте, Соня пишет, что свои деньги вы в какое-нибудь дело вкладываете. Вот и Николенькины тоже вложите, а он когда вернется сами с ним и рассчитаетесь.
Такого исхода нашего разговора я конечно не ожидал. Мы тут же составили все бумаги о наших договоренностях, решив что окончательно крепостные акты оформим в Новгороде, после возвращения туда Натальи Петровны. Заем у Сониного брата оформили под пять процентов годовых.
В Уфу я сразу же послал весточку и предупредил, что скоро от меня приедут люди для подготовки переезда.
Наталья Петровна не спеша поехала домой, а мы немного побыстрее в Арзиново через Буинск, Ардатов и Починки.