Страница 55 из 81
Схватка получилась быстрой и совершенно не зрелищной. Стоило Одарённому возникнуть между деревьями, княжна атаковала.
Кокон защиты, обнявший его, доходил до верхушек деревьев, слишком расточительно сжигавший Энергию, и дёргался от перераспределения плотности — шаровые молнии взмывали из травы, влетая в него одновременно с нескольких направлений. Свои аргументы в переговорах запустил и граф, непрерывно обстреливая гада воздушными стрелами, чередуя их с фаерболами.
Меньше чем через минуту защитная сфера исчезла.
— Спёкся?
— Сейчас проверю… Нет, отступает. А второй, что был с амулетами — нет. Не двигается. Рядом с ним Одарённый… Похоже, наш Пантелеев.
Вернувшись минут через пять, монах отрапортовал, что неизвестный мёртв.
— Вдруг это был всего-навсего лесничий, решившийся проверить — кто переломал его растительность дирижаблем, — попытался разрядить обстановку Виктор Сергеевич. — Возвращаемся к обломкам корабля. Там наш багаж. Да и казакам проще нас найти.
Львову он вёл за руку. Та, наблюдая за тонким миром, в обычном «толстом» запросто напоролась бы глазом на сучок.
С расстояния в две сотни шагов дирижабль, частью скрытый листвой, выглядел странно. Некоторую форму сохранила нижняя часть из ферменных конструкций, частью погнутых и сложившихся. Мягкая оболочка выпустила газ и опала. Когда приблизились — увидели, что гондола опустилась почти до земли.
Что особенно неприятно, багаж валялся разбросанный, вещи устилали траву, по ним ползали насекомые.
— Знала бы — заготовила вдвое больше шаровых молний, — возмущённо заявила княжна, увидев рассыпанные интимные части её туалета, на одной из ночных сорочек отпечатался след мужского сапога.
— Предполагаю, Одарённый нас просто отвлёк ради этого обыска, — пожал плечами Тышкевич. Он впервые видел барышню столь рассерженной. — Помочь собрать ваши вещи?
— Лучше отвернитесь. Некоторые из них вам не престало видеть.
Пожитки трёх мужчин тоже подверглись бесцеремонному досмотру, их, правда, это не столь смутило. Главное, что драгоценная папка не досталась злоумышленникам.
Следы их пребывания нашлись и в гондоле. Тело шотландца исчезло. Видно, боялись его потрошения некромантией.
Наконец, Львова застегнула ремешки чемодана.
— Прошу простить великодушно, сударыня, что велел отступить, не взяв багаж.
Та не стала вспоминать и виниться, что именно от неё исходила идея удалиться от дирижабля. Мужчина принял на себя — и хорошо.
— Прощаю, граф. А час назад думала — заканчиваются наши с вами приключения. Не ожидала такого драматического раунда.
— Где мы вдвоём отразили атаку. Как в поезде. Романтично, не правда ли?
— Предпочла бы романтике кофий и душ.
За мало что значащей болтовнёй они дождались казаков. Вопреки мнению, что те передвигаются исключительно в седле, эти приехали на трёх бронированных машинах с большими колёсами.
— Есаул Виниченко! — отрекомендовался старший. — Вас мы должны доставить в Ново-Йорк?
— Так точно. Я — штабс-ротмистр К. Г. Б. Тышкевич, со мной дама и двое мужчин. Есаул! Вы же организуете охрану места крушения? В гондоле — трупы экипажа, им меньше нашего повезло.
Видимо, это не входило в приоритет. Есаул оставил на месте катастрофы всего лишь двоих, причём — ординаров.
Под бронёй командирского вездехода, где пахло бензином, смазкой, кожей и немного — выхлопом, находились и другие казаки. Пока ехали, те не проронили ни слова, внимательно разглядывая окружающие пейзажи через бойницы. Никакого пустопорожнего трёпа, дисциплина — не сравнить со штурмовиками.
Приехали на Манхэттен в начале десятого. Горчаков сразу затребовал штабс-ротмистра, связистку и «офицера охранки» к себе. Пантелеев не внял приглашению и незаметно растворился, видимо, в очередной раз накинув личину. Например — казака. Надежда Львовой быстрее забраться в душ разбилась о любопытство вице-губернатора.
Тышкевич кратко пересказал случившееся.
— Что в своё оправдание лепечет О’Коннор?
— Ничего, ваше сиятельство. Виноват, отложил его допрос до Ново-Йорка. Тот погиб во время обстрела дирижабля с земли. Я пытался узнать только, куда они спрятали пришельца, шотландец клялся — не осведомлён.
— Это ваш единственный прокол, штабс-ротмистр. Единственный, но серьёзный. До нападения на корабль у вас столько часов имелось в распоряжении!
— У меня нет оправданий. Прошу ознакомиться с папкой, ваше сиятельство. Многое переворачивает наши представления об окружающем. Физика, химия… В том мире науки ушли далеко вперёд!
— Плохо, что мы до сих пор не знаем, где пребывает человек из того мира. А кто знает?
— Морган-старший. Уверен, именно он стоит за нападением на дирижабль. Только он успел бы, услышав рассказ сыночка о задержании О’Коннора, связаться с кем-то в Ново-Йорке и нанять для атаки. Наверно, боярин Монморанси тоже знает.
— Чёрт подери… — князь подошёл вплотную к графу. — Виктор Сергеевич, хоть ты понимаешь, какой мешок проблем развязал? Больше заметать мусор под ковёр не удастся никому. Сбитый дирижабль — из ряда вон выходящее событие. Тут не только казаки, и полиция подключится. И охранное отделение. И судебные следователи.
— Правильно, ваше сиятельство. Стало быть, допросят Моргана. С амулетом правды.
— Допросят? Ты до сих пор не желаешь понять. Губернская и уездная власть в Северной Америке всегда озадачивалась главным: чтоб всё оставалось тихо. Ты же поступил наоборот, обеспечив изрядный и крайне прискорбный шум. Считай, сгубил мою карьеру. Ступай. Все свободны.
Львова не проронила ни слова.
Чтобы решить проблему, нужно обнажить эту проблему. Что и сделано, думал про себя Тышкевич, попрощавшись с Анастасией и Сэвиджем. Только теперь начнётся оздоровление ситуации в Северной Америке. Если, конечно, и вправду начнётся.