Страница 54 из 81
Над автомобилем мелькнула вспышка, что-то пронеслось перед гондолой, продырявив переднюю часть баллона.
Не уверенный, что сумеет поразить движущуюся цель с высоты в сотню саженей, граф сосредоточился на другом — увести корабль в сторону от обстрела.
Ручка управления, двинутая в бок, только накренила его. А вот педаль помогла — объёмная туша начала поворачивать влево.
Слишком медленно. Смертельные гостинцы продолжали лететь и лететь…
Вдруг тонкий мир тряхнуло отчётливым всплеском Энергии где-то рядом. Над авто, остающемся справа, мигнуло малиновое зарево. Так бывает, когда защита принимает на себя изрядный по мощности электрический сгусток, с трудом его рассеивая.
Догадываясь, кто мог засадить по преследователям шаровую молнию, Тышкевич мысленно взмолился: не надо! Все наличные запасы Энергии понадобятся при посадке, а она будет совсем не мягкой. И после посадки — лёгкой жизни не жди. Нападавшие вряд ли удовлетворятся уничтожением дирижабля. Слава Богу, лес отнимает преимущество преследования на колёсах.
Корабль снова начал задирать нос. Очевидно, автомобилисты, придя в себя после атаки Львовой, снова открыли пальбу, попадая в хвостовую часть баллона.
Что предпринять?
Нашёлся рычаг «аварийный сброс балласта». Испускающий дух аппарат прыгнул на сколько-то саженей вверх, но скоро потерял их, земля приближалась.
Осталось только благодарить провидение, что не попали в двигатели, они по-прежнему лопотали на полную. Иначе бы не уйти.
Хлопки прекратились.
Виктор Сергеевич надавил рукоять управления от себя до упора, пытаясь выправить диффирент. А когда до верхушек деревьев осталось всего лишь десятка два саженей, потянул рукоятки моторов в противоположную сторону, сбрасывая обороты. Лучше бы выключить зажигание… Но он не знал как.
Наконец, бросился обратно в салон.
Сэвидж отчаянно пытался отстегнуться от трупа О’Коннора, потеряв где-то ключ от наручников. И столь же отчаянно заорал от ожога, когда граф, проходя мимо, расплавил браслет на мёртвой руке шотландца.
— Всем сидеть и держаться! Сейчас будет удар!
Пантелеев и Львова были невредимы.
Понимая, что если княжну сорвёт с кресла и ударит о что-либо, а защита не выдержит… Он не стал проверять это предположение и просто перехватил её правой рукой вокруг талии, пальцами вцепившись в край сиденья под иллюминатором.
Последние секунды…
Дирижабль рухнул на деревья хвостовой частью и, поскольку всё ещё двигался вперёд, потащил гондолу вперёд. Были слышны удары винтов, вращающихся на холостых, о верхушки сосен, потом стихли — двигатели заглохли. Со стороны хвоста потянуло гарью.
— Надо выбираться, ваше благородие. Выпустите меня!
Львова была бледна и сосредоточена. Не сказать, что испугана.
А вот голос её прозвучал с непривычным оттенком. И было странное ощущение, что не хватает кислорода, хоть оба дышали полной грудью. Несложно догадаться, каркас дирижабля, повреждённый от удара, начал складываться и сжиматься, гелий под давлением принялся заполнять гондолу. Скоро здесь будет душегубка!
Подхватив свой саквояж, а также чемодан Львовой, Тышкевич метнулся к входному люку и вышиб его.
— Владеете, граф, левитацией? Нет? Я тоже, — высунув голову из люка, она осмотрелась. — Будьте любезны сбросить мой багаж. Там ничего ценного-бьющегося.
И прыгнула.
Широкая юбка дорожного костюма раскрылась как зонтик. Стоявший внизу запечатлел бы в памяти изумительной пикатности картину. Но таких счастливцев не оказалось.
Княжна уцепилась за ветку, к которой прицелилась из люка. Быстро спустилась к самой земле.
Лиственные деревья были невелики. Гондола висела не больше, чем на высоте в три человеческих роста.
Спустились мужчины. Все собрали вещи. Драгоценную папку штабс-ротмистр пристроил за пазуху впереди, отчего его грудь и живот могли не бояться револьверной пули — не пробьёт стопку бумаги в три или четыре пальца.
— Что-нибудь чувствуете?
Львова замерла с полуприкрытыми глазами. Её отрешённое выражение лица было хорошо знакомо. Погружение в тонкий мир, но не глубокое. Не транс, требующий долгого выхода и выматывающий.
— Да! — она открыла глаза. — Простите за самодеятельность, я послала сигнал тревоги в казачий полк Ново-Йорка и в резиденцию губернатора. Потому что со стороны дороги к нам идут.
— Кто?
— Двое, Виктор Сергеевич. Один частично закрыт, но не полностью, использует плетения поиска. У нас трое Одарённых, у Сэвиджа амулеты. Мы светимся в тонком мире словно луна на ясном ночном небе. Можем пробовать отойти от дирижабля, вдруг ориентируются именно на него.
— Второй?
— У того одни амулеты. Ординар.
Офицер принял решение мгновенно.
— Вещи оставить, уходим налегке. Не известно, сколько с ними ординаров с оружием, но без амулетов. Ищем место, где принять бой.
Естественно, бесконечно бегать вчетвером от пары преследователей Тышкевич не намеревался. Но, не зная силу боевых плетений Одарённого и его уровень, решил подстраховаться. У прогалины, например, удобно укрыться за стволами деревьев и высматривать приближающегося противника.
— Сучьи дети! — ругался Сэвидж. — Пассажирский дирижабль сбить… Никогда такого не было. Мерзавцы!
Что-то похожее на поляну попалось где-то через четверть часа.
— Мы с княжной держим фронт, — распорядился граф. — Пантелеев! Сэвидж! Дуйте левее. Вам поручается не допустить прорыв ординаров во фланг, справа всё равно — болото. Анастасия, сколько до них?
— Триста шагов… Не больше.
Барышня предельно сосредоточилась, протянув вперёд обе руки.
Магические поединки принято начинать с обмена любезностями, что самой собой разумеется. Воюющие стороны в той или иной степени способны предположить исход. Стихийник шестого уровня — гарантированный труп, если кинется на восьмой уровень, не обвешавшись амулетами, компенсирующими разницу. Но и фаворит не поспешит начать, если противник что-то предлагает — проще забрать отдаваемое добром, чем тратить массу Энергии, а она не бесплатная.
Львова готовилась к «переговорам», запустив в пространство десятки шаровых молний. Небольших, с два кулака. Они срывались с её пальцев и отлетали на десятки саженей, но не рассасывались и не взрывались, а шипели в траве, откуда курился пар и дым. В предрассветном сумраке огненные мины смотрелись даже живописно.