Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 69 из 73

— Ну уж нет, — настоял дедушка. — Что значит — неудобно? Напоминаю, что в первую очередь мы празднуем изобретение Серёжки. Великое изобретение, прямо говорю. Так же, Илья Захарович?

— Великое, — подтвердил Илья Захарович. — Я до сих пор в себя прийти не могу и осмыслить до конца увиденное. Это не просто прорыв. Это новая научно-техническая революция, не меньше.

— Вот, — поднял вверх палец дед. — Революция! Научно-техническая. И вы в эту революцию влезли с головой и даже уже с ногами. Без вас её просто не случилось бы. Правильно я говорю, внук?

— Правильно, — подтвердил я. — Илья Захарович, сами подумайте, как бы я сделал стержни и обмотку без вашей лаборатории?

Так что никаких неудобно не может быть. Ждём вас сегодня вечером.

Праздник прошёл душевно. Бабушка и тётя Фира наготовили вкуснейшей еды, а дед, дядя Юзик и Илья Захарович выпили ровно столько, чтобы быть весёлыми, но не пьяными. Обошлось даже без песни про Ермака. Говорили много. Больше всего обсуждали дальнейшую судьбу изобретения и, как следствие, мою собственную. В какой-то момент мне даже пришлось их слегка осадить. Не люблю, когда за меня что-то решают. Пусть и с самыми благими намерениями.

Гости ушли около одиннадцати вечера.

— Значит, ни о чём не беспокойся, я в ближайшее время займусь оформлением патента на изобретение, — пообещал мне на прощанье Илья Захарович. — Дело знакомое, хоть и тягомотное. Но без него — никуда.

— Спасибо, Илья Захарович, с этим я точно не справлюсь.

— Не за что. Если уж, как твой дедушка говорит, влезли в научно-техническую революцию с головой и ногами, то нужно идти до конца.

До моего отъезда в Кушку оставалась неделя, и я решил, что это время, наконец, можно использовать для полноценного отдыха.

Это неправда, что лучший отдых — смена деятельности. Вернее, правда, но не вся. Иногда мало деятельность сменить, — нужно полностью от неё отказаться. Расслабиться и получать удовольствие от простых вещей. Занятий спортом. Воды и солнца. Чтения книг. Сна. Еды. Общения с любимыми людьми. И пусть весь мир подождёт, как говорят в таких случаях у нас, на Гараде.

— Как, как? — переспросила, смеясь, Наташа, когда я донёс до неё эту простую сентенцию. — И пусть весь мир подождёт?

— Ага, — кивнул я, уплетая мороженое с клубничным сиропом.

Был четверг, двенадцатое августа. Мы сидели на открытой веранде кафе и наслаждались жизнью. Я так точно наслаждался. Важнейшее дело было сделано, впереди было ещё целых четыре дня отдыха, и рядом со мной сидела самая прекрасная девушка в мире. Так что — да. Пусть весь мир подождёт.

— Мне это нравится! — воскликнула она.

— Мне тоже.

К нашему столику подошли двое молодых мужчин.

Одинаковые летние светло-серые костюмы. Одинаковые светло-коричневые туфли. Коротко стриженные волосы. Один шатен, второй брюнет. Шатен чуть выше ростом и старше, лет тридцати. Брюнету лет двадцать пять.

— Здравствуйте, — вежливо поздоровался шатен. Не дожидаясь ответа, вынул из внутреннего кармана алую книжицу, махнул ею перед глазами. — Комитет госбезопасности. Капитан Петров и старший лейтенант Боширов (брюнет едва заметно наклонил голову). Сергей Ермолов и Наталья Черняева, если не ошибаюсь?

— Одну минуту, — сказал я. — Покажите ещё раз удостоверение, пожалуйста. Вы так быстро им махнули, что я не разглядел.

— Пожалуйста… мальчик, — капитан раскрыл удостоверение перед моими глазами.

Комитет государственной безопасности. Узбекская ССР. Петров Александр Николаевич. Звание: капитан. Фото. Совпадает. Действительно до 31 декабря 1971 года. Государственная печать. Роспись начальства — Председателя Комитета при Совете Министров республики. Документ подлинный.

— Ваше? — я посмотрел на старшего лейтенанта.

— А ты не слишком наглеешь, пацан? — осведомился тот.

— Пионер должен бдительным, — сообщил я. — Этому учат нас партия и комсомол. Между прочим, я председатель Совета дружины школы номер тридцать один города Кушка, а также награждён медалью «За отличие в охране государственной границы СССР». Это так, на всякий случай.





— Правда, что ли? — спросил капитан.

— Правда, — сказал я. — Удостоверение показать?

— А покажи! — неожиданно оживился капитан, присаживаясь напротив меня и кивая старшему лейтенанту: — Тимур, покажи ему своё.

Старший лейтенант сел, достал удостоверение, раскрыл.

Комитет государственной безопасности. Узбекская ССР. Боширов Тимур Русланович. Звание: старший лейтенант. Фото. Совпадает. Действительно до 31 декабря 1971 года. Государственная печать. Роспись начальства — Председателя Комитета при Совете Министров республики. Документ подлинный.

— Всё в порядке, спасибо, — сказал я. — Так в чём дело, товарищи офицеры госбезопасности?

— Ты своё обещал.

— Ах, да.

Сегодня документы были со мной, — после встречи с Наташей я намеревался зайти в кассы предварительной продажи авиа и железнодорожных билетов и взять билет на самолёт до города Мары на пятнадцатое августа.

Раскрыл планшет, нашёл удостоверение, отдал капитану. Тот прочёл его внимательнейшим образом, передал Боширову. Старший лейтенант тоже посмотрел. Они с капитаном обменялись короткими взглядами, словно сказали что-то друг другу без слов.

Боширов вернул мне документ.

— Интересный планшет, — сказал капитан. — Офицерский?

— Отцовский, — сказал я и зачем-то добавил. — Папа командует танковым полком в Кушке.

— О как. Можно посмотреть?

— Пожалуйста.

Товарищ капитан взял планшет, покрутил в руках, открыл, посмотрел, закрыл.

— Хорошая вещь, — протянул мне назад. — В детстве за такой много бы отдал.

— Так в чём дело? — ещё раз спросил я.

— Пока ни в чём. Но есть разговор.

— К кому?

— К вам обоим.

— Так говорите. Мороженое здесь вкусное. Рекомендую с клубничным сиропом.

Капитан, чуть склонив голову на бок, посмотрел на меня цепким взглядом. Я чуть ли не читал его мысли: «Уж больно ты боек, пацан. С чего бы?» Но вслух он произнёс другое:

— Не здесь. Пройдёмте с нами, пожалуйста. Тут рядом. Обещаю, это ненадолго.

Советский человек законопослушен. Подчинение закону и властям вшивается в подкорку с самого раннего детства. Я это знал. Но так же прекрасно знал о своих правах.