Страница 69 из 83
За всем этим я наблюдаю, стоя на коленях, сквозь разноцветные круги в глазах. Что-то на меня накатила усталость. Полежать бы минуты три… Но я держусь, и не падаю на землю. Скорее всего, будет, как тогда с Коривиэлем — короткий обморок после лечения. Но у меня сейчас нет на это времени — Фро что-то замыслил. Сначала Ректор поднял с земли штуковину, больше всего похожую на здоровенную, не меньше чем человеческая, куриную лапу. И начал водить ею рядом с ранами, как сканером при досмотре. И его раны затягивались! Эта штука работала не хуже, чем мой Дар — даже обидно как-то!.. Потом, хоть и немного покачнувшись, он быстро подобрал с земли свой посох, на секунду залипнув на свою отрубленную руку, которая этот посох по-прежнему сжимала. Да, такое не каждый день увидишь! За всю жизнь, максимум дважды… Такие моменты надо запоминать, одобряю — чем дольше он залипает, тем больше я восстанавливаюсь. Ректор, с выражением крайней печали на лице, стряхнул свою руку с посоха, отошел от неё в сторону, и обернулся к Эглантайн. Она отмахивалась мечом от двух оставшихся вендиката. Призраки сменили тактику, и были сейчас очень осторожны. Я вижу — ведьме всё-таки не хватает упорных тренировок с самого детства, и уже очень скоро её измотают. А вот Фро видит только то, что эта девка, чуть не убившая его, уже убила двух его призванных, и готовит удар по ней: направил посох и застыл — наконец-то, упуская меня из вида. Я раздумываю, не метнуть ли Коготь, но отказываюсь от этой идеи — не уверен, что получится. Бросаюсь вперёд, и оказываюсь прав — меня ведёт в сторону, как пьяного: координация ещё не совсем в норме, и слабость накатывает волнами. Если доберусь до Ректора с голыми руками — не факт, что мне хватит сил, чтобы вбить ему череп в задницу, как мне хочется. А вот Когтем я его проткну в нескольких местах с гарантией.
Я успеваю увидеть, как над Эглантайн, полностью поглощённой схваткой, соткался подсвеченный магическими отблесками огромный воздушный кулак. И в этот момент я ударил Ректора плечом, одновременно нанося укол Когтем ему в печень.
Вернее, я должен был это сделать, но вместо этого пролетел сквозь пустоту. Долбанная иллюзия!.. Инерция несёт меня вперёд, я спотыкаюсь, и падаю, едва успев отвернуться, чтобы удар о землю пришёлся на шлем, а не на лицо. Хорошо, хоть дождя нет, а то уже измазался бы, как чёрт.
Воздушный кулак обрушивается вниз, я слышу короткий, жалобный вскрик Эли. И как в стороне хихикает Фро. Я тяжело выдыхаю, и оборачиваюсь к Ректору. Он близко, шагах в десяти — и в то же время, слишком далеко… Целится в меня своим посохом, раскрывает рот, чтобы сказать какую-то гадость на прощанье — и вдруг его голова раскалывается, как арбуз, который пнули. Одновременно я слышу характерный стук арбалетной тетивы. Оборачиваюсь на звук и вижу Сперата, с арбалетом в руках. Тем самым, который бросил Фро…
— Какой хороший арбалет, — гудит он. А потом роняет его в пыль, и кидается к затихшей Гвене. На его шлеме — глубокая борозда, кольчуга у ворота разорвана, а на груди расплывается кровавое пятно. Но двигается он легко, его жизни явно ничего не угрожает. Поэтому я тороплюсь к Эглантайн.
Рядом с ней всё ещё два вендиката. Один, похожий на слишком сильно раздувшегося утопленника с длинной цепью в одной руке, и здоровенным тесаком в другой, как раз заносит своей тесак над ведьмочкой, которая лежит и не сопротивляется. И тут его голову разрубает караэнский клинок!.. Опутанный розами костяк последнего вендиката ещё некоторое время стоит, впитывая эктоплазму убитого им собрата. И «смотрит», как я ковыляю к нему, сжимая Коготь. А потом отступает в сторону.
Ах, ну да!.. Фро же мёртв! И его приказы недействительны. А эта декоративная безделушка сообразительна, хотя мозгов и нет. Перестаю обращать на него внимание и, наконец, добираюсь до Эли, лежащей в луже крови. Она вся изломана. Кости, проткнувшие кожу, деформированная грудная клетка, ноги, вывернутые под диким углом, даже позвоночник… И она всё ещё жива. Взрезаю Когтем шнурки на своих латных перчатках, чтобы снять их. Я мог бы лечить и через кожу перчаток, ведь металл на них только на наружней стороне — но не хочу терять ни одной драгоценной капли маны. Осторожно касаюсь её лица. Она тяжело, с хрипом, дышит. Как странно — её лицо уцелело. Бледное, девичье лицо, такое красивое и хрупкое! Единственный кровавый отпечаток — от моих пальцев. Это моя кровь. Порезался, когда срезал с себя перчатки.
Крови во мне ещё много. Но вот маны не нашёл ни одной капли! Моё прикосновение так и осталось просто прикосновением — без единой искорки магии. Я был полностью, абсолютно пуст!
Я стоял перед ней на коленях, и впервые в этом мире ощущал полное бессилие.
Она открыла глаза. Её взгляд остановился на моём лице. И прошептала с насмешкой:
— Ноешь, как баба…
А потом закрыла глаза.