Страница 80 из 83
Глава 21 Фактор хаоса
Тюремная камера, в которой Создания держали Барсука, скорее напоминала больничную палату или научную лабораторию для опасных экспериментов. Помещение с белыми стенами заливал яркий белый свет. Несмотря на постоянно работающие кондиционеры пахло медикаментами и послегрозовой свежестью. У дверей, прямо в комнате, стояли двое охранников.
В их руках Босой впервые увидел оружие Созданий — широкие пластиковые прямоугольники с удобной ручкой с тремя выходными отверстиями с одной стороны, рядом кнопок и экранчиков по бокам и зарядной планкой с другой.
Пленника привязали к специально оборудованному креслу-лежанке. Руки, ноги и шею опутывали оголенные провода, через которые время от времени пропускали разряды тока. Пленник при этом заметно дергался, но умудрялся сохранять присутствие духа и даже улыбаться. Только на посеревшем лице под впавшими от многодневной усталости глазами синели огромные темные круги.
Босой с первого взгляда понял, почему Рина настояла, чтобы Зоя не знала о присутствии на базе ее друга. Пышущий энергий абсолютно здоровый, благодаря нанитам, носитель, в руках Созданий превратился в бледный обтянутый кожей скелет. И понадобилось на подобное превращение тюремщикам не больше пяти дней — ровно столько Барсук находился в плену.
Наниты искренне старались спасти хозяина. Исчерпав выносливость, они тянули энергию из самого тела, сжигая жировые и даже мышечные клетки, вот только работало все наоборот. Ловчий переживал медленный растянутый во времени момент смерти, когда поражение организма превышает способности нанитов к восстановлению.
И все же Барсук держался, и даже находил в себе силы улыбаться, от чего еще больше походил на скелет. Правда, в этот момент его улыбка была скорее улыбкой жалости, сочувствия, и немного гордости за человека, о котором он говорил.
— Твой отец умер героем, наследница вождя. Я никогда не видел воина столь мужественного. — ему пришлось повторить рассказанное Таболу, только теперь для Рины и Босого. — Я нес его тело, обожжённое, залитое кровью, почти двадцать километров, и когда гррах окончательно потерял наш след, я положил его на землю еще живого. Он едва дышал и смог только прошептать: «Найди Эсмиру». Я даже не знаю, зачем. Вряд ли он хотел, чтобы я защитил тебя. У тебя уже есть защитник. Думаю, он хотел только, чтобы ты знала, что Волки не сдались, и что они сражались до последнего вздоха.
Сцепленные пальцы Рины хрустнули, как будто она пыталась сломать собственные кости.
— Зря ты унес его из лагеря. Отец всегда хотел умереть в бою. В бою с гррахами. Был такой человек в его войске — Сарвар. Он погиб ради племени, сражаясь с крылатой мразью один на один. Отец завидовал его смерти.
— Я испугался, — неожиданно тихо прохрипел ловчий. — Я не воин. Хорошей смерти я всегда предпочитал плохую жизнь.
Рина прикрыла глаза, но предательские слезы уже блеснули на ее щеках.
Она открывала рот, пытаясь что-то сказать, но получались лишь стыдные всхлипы.
Босой попытался ее обнять, но она решительным жестом отстранила его, почти оттолкнула.
— Кто там был еще? — наконец сумела произнести она.
— Меня не знакомили специально. Видел только тех, кто заходил в шатер. Там был Абаш. Большой. Тимур. Амир. Надир. Кажется, они готовились к празднику. Этот Надир, он вроде бы собирался жениться на дочери старосты поселка неподалеку.
Заканчивал Барсук уже Рине в спину. Едва он произнес имена Абаша и Большого, она побледнела еще сильнее, так, что лицо ее окончательно превратилось в белый лист, отвернулась и почти что убежала из тюремной камеры.
Табол ушел вслед за ней.
Босой же стоял в нерешительности. Он знал, что Барсук знает про него и, скорее всего, про всех остальных. Стоит ему хотя бы намекнуть Созданиям на нанитов, и жизнь группы закончится, быстро и бесславно.
И Барсук знал, что Босой знает, но ничем не выдавал себя.
Босому и думать не хотелось, каково это — бесконечно проживать момент собственной смерти? Смотреть на еще живых людей, понимать, что они выйдут из комнаты и продолжат жить: есть пить, дышать, радоваться рассветам и умиляться закатам, любить и ненавидеть. А ты останешься здесь, привязанный к кушетке, без надежды дать последний бой своим убийцам.
Босой не называл это по-иному. Пленение Барсука было именно убийством — расчётливым, хладнокровным и совершенно беспричинным.
— Спасибо, брат, — Барсук приподнял кисть руки в попытке приветственного жеста.
Босой опасливо обернулся в сторону охранников, надеясь, что они не прочитают истинный смысл слов пленника. И почувствовал себя трусом намного большим, чем убежавший с поля боя Барсук.
— За что спасибо?
Пленник снова улыбнулся, на этот раз виновато.
— За то, что пришел. Я думал, уже не увижу перед смертью человека.
— Я ухожу.
Рина успела принять душ и сушила волосы.
1.1.6 не обманул, в качестве награды группу обеспечили царскими, для реалий «Ладьи», хоромами: отдельная ванная комната, широкая двуспальная кровать с мягким матрасом, четыре подушки, дышащее свежестью белье, меняющие окрас стены, огромный монитор, стол письменный с двумя стульями и столик журнальный с двумя креслами, на котором стопочкой лежали настоящие бумажные книги.
В комнате едва уловимо пахло ландышами, как будто кто-то вошел в комнату с букетом, постоял и вышел, оставив после себя лишь воспоминание, ощущение от былого присутствия.
— Я должна уйти. Ты пойдешь со мной? Ты не пойдешь со мной. Волки для тебя — никто. У тебя совсем другие планы.
Она промокала волосы махровым полотенцем, за которое сельские дамочки отвалили бы не только кучу золота и душу, но и с радостью прыгнули бы в постель к любому, кто не страшнее обезьяны. Даже равнодушный к бытовым удобностям Босой и тот проникся белоснежной воздушностью материала, не имеющего, казалось, ничего общего с земным миром.
Рина же как настоящая принцесса словно бы не замечала, какая ценность у нее в руках.
— Я понимаю. Тебе надо спасать мир. А я должна быть со своим народом. Я была дурой, когда подумала, что могу просто взять и уйти, жить сама по себе, без отцовских указаний, утренней побудки, зубрения уставов и инструкций. Без постоянных походов, усмирения бунтов, погонь за бандитами и бесконечных смертей, смертей, смертей.