Страница 24 из 83
Артиданлагокин еще не понял, что, но в груди родилось непонятное беспокойство, испытывать которое ему еще ни разу не приходилось. Как будто подала тревожный сигнал интуиция, но это точно была не она, а что-то намного более древнее, изначальное, давно забытое и телом, и мозгом, и сознанием.
В поисках причины внезапно охватившей его тревоги, Артиданлагокин прислушался сначала к себе, а потом к миру вокруг. Где-то внизу на пределе слышимости раздавался звук.
Невинный, не несущий опасности, этот звук отличался от всего, что ранее слышал Артиданлагокин. И именно он создавал ощущение тревоги.
Пролететь мимо стало совершенно невозможным. Какой бы ненавистной не казалась сейчас Колыбель, любая ее тайна стоила того, чтобы ее исследовать. Тем более, что для не-воина вообще очень сложно попадать в интересные истории и получать от интерфейса задания, о которых не стыдно рассказать потом в баре за кружечкой пенного.
Артиданлагокин спикировал. Мелодичный перезвон издавал странный прибор из свободно подвешенных трубок и гранитного камешка посередине. Ветер колыхал трубки, они бились о камешек и…
Ветер неожиданно стих.
Звук исчез, оставив любопытство неудовлетворенным. Раздосадованный, Артиданлагокин взмахнул крыльями, заставляя трубки звучать, но это было совсем не то. Порывы воздуха от крыльев порождали какафонию, ветер же рождал мелодию, наполненную гармонией ускользающего смысла.
Задание: Найти звук
Награда: 4% роста любой шкалы
Гррах от удивления забыл махать крыльями и едва не шваркнулся об землю. Интерфейс, бывало, выдавал весьма странные квесты: на поиск неизвестного животного, растения, минерала, а то и просто космического тела. Откуда ему становилось известно об их существовании до сих пор оставалось загадкой. Специалисты предполагали, что все наниты объединены в единую сеть и то, что видел один гррах, автоматически становилось общим достоянием. Но интерфейс никогда ничего не давал носителю, лишь помогая ему в развитии, а потому мог поделиться информацией лишь через задания.
И никогда еще не выдавались задания на поиск звуков.
Задул ветер.
Мелодия снова разлилась по степи.
Создать звук — выполнено
Награда: 4% роста любой шкалы
До щенячьего визга довольный халявным прогрессом Артиданлагокин не мучился выбором. Он точно знал, какой навык ему давался сложнее всего, продвигаясь всего по проценту в год. Он хотел уже открыть интерфейс и вложить заработанное, но вдруг осознал, что думает совершенно об ином.
Мелодия ветра захватила его тело, пронизала спинной мозг от ног до затылка, захватила, вытаскивая из памяти затаенные воспоминания.
Вот он на руках у матери, один из многих рожденных, маленький, величиной с котенка. Мать поднимает его, смотрит в глаза, кладет обратно, в инкубатор, и уходит, чтобы никогда не вернуться.
Вот он впервые чувствует боль. Более сильные, резвые и смышленые братья лезут наверх, на запах еды, затаптывая его, сминая, лишая воздуха и возможности двигаться. Он бьется из последних сил, вырывается, и тоже ползет вверх, по чьей-то спине, по головам, кусает чье-то крыло, и вот уже не он, а кто-то другой внизу, затоптанный, смятый, лишенный воздуха бьется из последних сил.
Каждый день кто-то внизу умирал. Становилось просторнее.
Артиданлагокин знал, какие воспоминания последуют дальше. Первая награда за смерть затоптанного в гнезде брата. Первый вылет из гнезда. Первое падение. Первая драка, в которой ему жестоко порвали крыло и оторвали ухо. Первый страх.
Несмотря на то, что он ему удалось выжить в гнезде, Артиданлагокин не был рожден для этого слишком жестокого и бескомпромиссного мира. Жизнь в яслях превратилась для него в кошмар, дальнейшее же существование показало, что в яслях было не так уж и плохо.
Артиданлагокин взмахнул крыльями, чтобы убраться подальше от звука, и неожиданно осознал, что тело не слушается его. Он поднял руки к глазам. Руки легко поднялись. Согнул ноги и тоже не испытал проблем. Взмахнул крыльями — никакого результата. Тело не хотело уходить, потому что ни один гррах с самого рождения не был в своем теле полновластным хозяином.
Задание: Слушать звук
Награда: 4% роста любой шкалы
Чтобы не смущать носителя перехватом контроля, искусственный симбионт выдал новое задание.
Нанитов звук интересовал не меньше, чем Артиданлагокина, и это казалось самым странным.
Пришлось повиснуть над издававшим мелодию устройством и погрузиться в транс, ускоряющий процесс любого обучения. Время привычно замедлилось. Потянулись долгие тягучие мгновения.
Артиданлагокин не знал, сколько провисел над степью. Может быть минуту. Может быть час. Очнулся только когда приглушенная трансом интуиция пискнула о возможной опасности.
С трудом стряхнув оцепенение, Тот-кто-смотрит просканировал окружающее пространство и обнаружил несколько странных интерфейсов: два животных и четыре человеческих.
Интуиция взвизгнула от возмущения. Люди не могли быть носителями нанитов. И тем более не имели право угрожать грраху оружием.
Артиданлагокин на автомате, практически бессознательно открыл интерфейс того человека, что держал сейчас винтовку. В первую очередь сделать нужно было совсем не это, а накинуть на себя защитный купол, уклониться с линии атаки, ударить в ответ всем имеющимся арсеналом, но в самое первое мгновение обнаружения опасности Тот-кто-смотрит сделал то, что делал чаще и лучше всего — проанализировал интерфейс врага.
И увиденное поразило его сильнее, чем сам факт существование людей-носителей. В интерфейсе было что-то совершенно необычное, неосознаваемое, невозможное: нечитаемый параметр и нечитаемый навык — словно сам интерфейс не знал, как его назвать.
Артиданлагокин вгляделся в них и на миг ему показалось, что он сумеет разобраться, но получилось бы у него это сделать, выяснить так и не удалось. Голова его взорвалась желтовато-красными брызгами, и за миг до этого он увидел перед глазами надпись:
Вы проиграли
Табол похлопал в ладоши:
— Отлично, Зоя, отлично! Чистое попадание, прямо в тыковку. У тебя был отличный учитель. Как его звали?
Довольная девчонка подняла от винтовки раскрасневшееся лицо.
— Сурков. Рядовой Сурков. Я не знаю его имени. Его так все звали — Сурков. Это он меня учил. Я представляю в прицеле Ирму и нажимаю курок.
— Ирму?
— Ирму.