Страница 12 из 21
Через полчаса все было закончено. Группы купленных потенциальных бойцов расставили по сторонам, к каждой группке подошел охранник и, скомандовав, погнал их по коридору. Еще через двадцать минут они сидели на длинных скамьях у борта, как Слава понял, летающего аппарата, устроенного по типу вертолета или небольшого самолета.
Только вот не было слышно никаких звуков и рева, как на этих тарахтелках. Когда они садились в ячейку на скамье, из нее выдвигался мягкий широкий захват и плотно прижимал человека к спинке — тут, видимо, преследовалось две цели: это и вопрос безопасности при крушении — захваты действовали как ремни безопасности; и вопрос безопасности для экипажа аппарата — никто не мог встать с места без позволения хозяев.
Слава замер, пытаясь разглядеть обстановку внутри аппарата и своих соседей, насколько позволяла шея, находившаяся в чем-то вроде держателя.
Их было двадцать человек — он пересчитал. В основном мужчины: крепкие, рослые, от двадцати до сорока лет. Но имелись и женщины. Слава с непонятной радостью заметил Леру, сидевшую на краю скамейки, полуприкрыв свои синие глаза. Женщин насчитывалось семеро — самая молодая Лера, а так — по двадцать пять — тридцать пять лет, вполне симпатичные особи. «Интересно! — подумал землянин. — Купивший нас явно не из простых — выбрал самых лучших. Любопытно, сколько я стою?» Он хмыкнул и криво усмехнулся — никогда эта мысль не пришла бы ему в голову на Земле. «Сколько я стою?» Впрочем, у американцев вроде как есть такое выражение, означающее, что имеется в виду количество капитала, которым владеет человек. Здесь же все это приобретало совсем другое значение, то, которое оно имело во времена флибустьеров.
Он не уловил момента, когда аппарат прибыл на место — просто дверь открылась, и четверорукий охранник скомандовал:
— Все на выход! Идти строем, смотреть в затылок переднему! За нарушения буду наказывать!
— Думал, что отделался от армии! — проворчал где-то рядом голос Арни. — Опять этот дебильный сержант, опять учебка! Русский, ты служил в армии?
— Молчать! — Послышались удар хлыста и непроизвольный стон человека, потом будто кто-то промычал сквозь зубы:
— Доберусь я до тебя, сук-кин сын!
Они прошли через длинный ангар, в котором стояли еще три аппарата, подобные тому, на котором прилетела их группа. Аппараты напоминали ту самую «цистерну», захватившую Славу. Никаких выступов, никаких видимых механизмов — непонятно было, как она вообще летает.
Слава выругал себя — несмотря на ужас положения, он как истый исследователь упорно пытался все узнать, все рассмотреть, выяснить все причины и следствия — это вместо того чтобы сосредоточиться на выживании. Ни к чему окажутся знания, когда он сдохнет на арене. Но вот кое-что ему пригодится точно — например, здесь он точно легче, чем на Земле. Сила тяжести процентов на тридцать — сорок меньше. Он заметил, что земляне идут немного странно, подпрыгивая, не соразмеряя своих шагов. Пленники время от времени наталкивались друг на друга, получали болевиком по спине и плечам, оглашали окрестности стонами и руганью.
Через пять минут рабы оказались в большом зале, в котором можно было разместить несколько сотен человек. Неизвестно почему, но у Славы возникло ощущение, что это спортивный зал, зал для тренировок, хотя никаких приспособлений он не увидел. Впрочем, землянин уже убедился, как легко здешние стены и полы трансформируются в то, что нужно хозяину. В зале стояла группа людей — четверо, если говорить точно. И если уж говорить совсем точно — совсем не людей, это были зеленокожие ростом под два метра. Однако среди зеленых Слава заметил и двух инопланетян пониже ростом, практически на голову ниже других — как он понял, это были женщины. Они почти ничем не отличались от мужчин, только более пухлыми бедрами и грудью, заметно натягивающей тонкие майки. И ноги. Ноги были зеленоватые, но вполне гладкие и длинные, как у фотомоделей, изнуряющих себя диетами, но так и не сумевших побороть женскую округлость.
Один из зеленокожих кивнул охраннику, доставившему пленников, и спросил:
— Все в целости и сохранности? Я смотрю — на лице одного из них гематома. Почему вы не привезли товар невредимым? Я буду требовать снижения цены за нарушение условий сделки. Когда я смотрел на его изображение, кровоподтека не было. Десять процентов надо скинуть за плохой вид товара.
— Господин Агарлок, он сам устроил драку! Они сами нанесли себе повреждения! — возмутился охранник. — Мы тут ни при чем!
— Десять процентов или возврат всего товара. В условиях договора четко сказано: «Устраняются все повреждения тел, а также болезни, которые существовали у объектов на момент их отлова». Я вижу повреждения. Вы должны были следить за тем, чтобы объекты не нанесли себе увечий во время транспортировки. И меня не касается, как вы этого добьетесь. А будете вести себя неправильно — откажусь от услуг Наалока и воспользуюсь услугами его конкурентов, благо, их на рынке предостаточно. Итак, десять процентов, иначе я возвращаю товар и обращаюсь в комиссию по урегулированию прав торговцев. Там вас оштрафуют на такую сумму, что мои десять процентов покажутся женским поцелуем! Так что?
Охранник зверски посмотрел на Арни, сияющего налившимся фингалом, поднял болевик и несколько раз сильно ударил пленника.
Тот свалился, а мучитель прошипел:
— Мерзкая тварь, ты стоил мне хороших денег! Теперь я не получу вознаграждения за твою доставку — хозяин вычтет с меня всю сумму!
— Двадцать процентов! — невозмутимо сказал зеленокожий, наблюдая, как корчится землянин. — А сейчас будет пятьдесят. Если не прекратишь портить товар. Я сообщу Наалоку, что ты невыдержанный и не умеешь работать.
Охранник с ненавистью глянул на покупателя и, достав из кармана небольшой прибор, нажал кнопку. Перед ним в воздухе появился экран, он сделал несколько быстрых движений и сказал:
— Двадцать процентов стоимости этого объекта переведены обратно на ваш счет. Вы удовлетворены, господин Агарлок?
— Хорошо. Я удовлетворен. Можешь идти. — Зеленокожий легонько махнул рукой, и охранник, всем своим видом демонстрируя неудовольствие, отправился в обратный путь.
Одна из спутниц Агарлока, миловидная женщина, мелодично засмеялась:
— Ну что тебе его две тысячи кредитов? Не хватит даже на приличный ужин в хорошем заведении!