Страница 11 из 21
В столовую действительно вошла инопланетянка, которую и правда, согласно меткому замечанию Леры, можно было принять за кошку, стоящую на задних лапах. Ее пушистая шерсть выглядывала из-под свободного мешковатого комбинезона, а на поясе висел такой же чехол с энергетическим мечом, как у Наалока. Рядом с мечом торчал ствол, не оставляющий никакого сомнения в том, что это что-то вроде здешнего пистолета. Он крепился каким-то хитрым образом — крепления не было видно, только становилось ясно, что хозяйка может воспользоваться им в любую секунду. Что она и делала не раз, судя по потертой рукояти оружия.
— Всем слушать! — без предисловий и вступлений заявила «кошка». — Вы — наша собственность. Пока наша. Сегодня будет распродажа — вас выкупят хозяева школ бойцов, и вы станете принадлежать им. От дальнейшего вашего поведения зависит, сколько вы проживете. Запомните, на свою планету вы не вернетесь никогда и никогда не освободитесь из рабства. Да, вы рабы. И мы имеем право сделать с вами все, что захотим. — Слава вспомнил разрубленную пополам даму. — Хозяин может сделать вашу жизнь вполне сносной, может же сделать ее кошмаром. Те, кто не поймет этого, закончат жизнь в роли киборгов в боевых машинах и флаерах. А сейчас все встали и пошли на выход. Там вас рассортируют и отправят к хозяину!
Люди зашевелились, загомонили, Слава встал и подмигнул Лере:
— Похоже, расходятся наши пути… Постарайся выжить, хорошо?
— И ты, — грустно улыбнулась девушка, — если уж ты не выживешь, такой могучий, что со мной будет?
— Будем надеяться на лучшее! — Вячеслав на прощание сжал руку девчонки, оставил на ней следы своих жестких пальцев и поспешил к выходу, отбросив все мысли — не хватало только влюбиться, и где — в рабских лагерях! Это хрень собачья, а не любовь, когда ты не знаешь, будешь завтра жить или нет.
В дверях гладиаторов встречали охранники и группа людей, стоявших немного поодаль от входа. Когда кто-то из землян переступал границу столовой и выходил в коридор, в воздухе загорались голографические картинки — портрет этого человека, а рядом портрет купившего его хозяина и имя.
Слава тут же был направлен в сторону небольшой группы человек из двадцати, в которой он заметил и американца, и масаи — негр потешно выглядел в европейском наряде, тем более что свои башмаки он держал в руках, стоял босиком, а все яркие бусы и побрякушки нацепил поверх свитера.
— Привет, русский! — приветствовал американец. — Мы тут с Дикарем уже обсуждали, окажемся с тобой в одной группе или нет. Пришли к выводу — лучше не надо! Вдруг придется встретиться с тобой в бою. Больно уж ты опасен!
— Не зови меня дикарем, иначе я тебе башку разобью, — возмутился масаи, — и вообще, я ничего такого не говорил. Это ты все болтаешь, как женщина! Мне же наплевать на вас, белых, настоящие воины только масаи!
— Ладно, ладно, успокойся… как там тебя звать? Сенду? Извини, Сенду, я забыл. Кстати, тебя как звать, русский лесоруб?
— Почему лесоруб? — не понял Слава.
— Здоровенный — вон ладони как лопаты, физиономия как из дерева вырублена. Я видал лесоруба — он такие плечи себе отмахал топором — вот как у тебя!
— Чего врешь-то! — усмехнулся Слава. — У вас бензопилы везде, какие топоры?
— И топоры есть, да. Как в лесу без топоров-то? Но не будем углубляться в эту проблему. Как тебя звать? Меня звать Арни. Арнольд то есть. Как Шварценеггера — слышал про такого? Только я круче — он уже старый, а я еще ого-го!
— Болтун ты, как я погляжу, — улыбнулся Слава. — Слава меня звать. Вячеслав, если быть точным, но твой америкосовский язык все равно этого не выговорит.
— А он и не собирается выговаривать! — не смутившись, продолжил Арни. — Ну да, люблю поболтать! Может, нам осталось жить полчаса — чего не поболтать-то?
— Ты, может, хоть ненадолго заткнешься? — угрюмо осведомился масаи. — Ты баба, а не воин!
— Ты уже об этом говорил, — добродушно парировал американец. — Сам-то, сам-то как тут оказался, воин хренов? Чего, отбиться не смог?
— Я думал, это бог дождя Нгаи забирает меня на Небо. Откуда я знал, что это какие-то белые?
— Какие, к чертям, белые? — не выдержал и прыснул Арни. — Этот вот зеленокожий — белый? Да ты спятил, масаи!
— Он хоть и зеленокожий, но белый, — уперся масаи, — белые — это не цвет кожи, а мягкость, вот эти штуки всякие — стреляющие и летающие! Настоящий воин не будет пользоваться этим. — Он скинул на пол башмаки. — Настоящий воин ходит только босиком и пользуется своим копьем! Я убил уже двух львов! А вы — жалкие мягкотелые белые!
— Сомневаюсь, чтобы ты сладил вот с этим «мягкотелым белым»! — усмехнулся Арни и показал на Славу. — Что же касается штук-машин белых, то-то вы приспособились выпрашивать деньги за фотографии у всех туристов! Представляешь, Слава, приезжаешь в Кению, только направишь фотоаппарат на этих «гордых воинов», так они толпой налетают, требуют денег, того и гляди — копьями проткнут! Приспособились паразитировать на туристах, бездельники! Целыми днями стоят и любуются закатом, опершись о копья! Вот и вся их спесь, вся их гордость — только кэш хапнуть с туристов!
— Вы, наглые белые, норовите забрать с фотографией частичку души, вы должны платить за то, что мы рискуем душой! — угрюмо ответил Сенду, презрительно посмотрев сверху вниз на плотного американца.
— Ага, а бабла получили, и сразу душа защищена, да? Попрошайки вы и нищеброды! — не успокоился Арни и тут же получил удар черным кулаком в глаз. Американец зарычал и бросился на масаи, который отбивался длинными плавными ударами, вскользь задевавшими американца по плечам и голове. Америкашка ловко уворачивался и не позволял негру нанести ни одного прямого удара.
Конечно, драка между рабами хорошим не кончилась — охранники тут же остановили «бой», и через минуту оба драчуна корчились на полу в болевых судорогах, поскольку не в силах были вытянуть сведенные болью ноги.
— Вы, скот, когда попадете к своему хозяину, делайте, что хотите, если он позволит. Пока вас не доставили к нему, не сметь портить товар! Иначе будет очень, очень больно!
Надсмотрщик отошел от рабов с побелевшими лицами и снова занялся сортировкой выходящих из столовой людей.