Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 6 из 104

Притворяться смысла не было. Децимус, без сомнений.

– Ну? – спросил доктор Стэнвей.

– Можно убирать. Это он.

Доктор задвинул тело в глубь холодильной камеры и закрыл дверку. Повернувшись, чтобы сопроводить Пег к выходу, он спросил:

– Как вы про это узнали? И почему вы считаете этого парня важным человеком?

– Люди звонят в газету. Например, водители скорой помощи. А мы им немного приплачиваем за информацию.

Она шла по коридору, и ей виделся впереди, на некотором от нее расстоянии, воображаемый воздушный шар в форме раздавленной головы. Она сглотнула комок, подступивший к горлу.

– И он был, – продолжала она, – одним из главарей в окружении Остина Трейна.

Стэнвей поднял брови.

– Теперь мне понятен ваш интерес. Он из местных? Я слышал, трейниты сегодня опять устроили акцию.

– Нет, из Колорадо. Живет в коммуне возле Денвера. Точнее, жил.

Они дошли до конца коридора. Доктор Стэнвей придержал дверь, отдав дань традиционным приличиям, и она прошла вперед, приняв эту любезность как формальный ритуал, а не знак внимания к ее женской сути, которую она ненавидела, дав возможность доктору впервые увидеть и оценить ее.

– Не хотите ли… – начал доктор, не очень умелый собеседник, когда речь шла о женщинах, – не хотите ли присесть? Что-то вы позеленели…

– Нет, благодарю, – ответила Пег через силу, более всего боясь, что ее слабость кто-то примет за «женственность». Впрочем, секундой позже она смягчилась. Из всех мужчин этот вряд ли воспользуется прорехами в ее фортификационных сооружениях.

– Видите ли, – сказала она наконец, – я его хорошо знала.

– Вот как? – удовлетворенно промычал доктор. – Близкий друг?

Они повернули за угол и вошли в другой коридор, более жизнерадостный по тону и виду: стены здесь были обклеены зелеными обоями, приглушенно звучала фоновая музыка. Им встретилась девушка с подносом, на котором дымились чашечки с кофе. Пег втянула носом армат напитка.

– Да, – ответила она доктору. – А полиция уже присылала дознавателя?

– Пока нет. Они же перегружены. Из-за этой демонстрации, я думаю.

– А вещи из машины они забрали?

– Вероятно. У нас нет даже его документов. Только копия полицейского протокола с места происшествия.





Бог знает, сколько таких эпизодов у них случается на дню! Доктор не проявлял особого интереса к этому конкретному делу.

– Как я понимаю, они должны скоро объявиться, – тем не менее сказал он. – Наверняка он был под воздействием наркотика. Иначе никак не объяснить того, что он сделал. А если полицейские знают, что он из близкого окружения Трейна, то будут здесь совсем скоро.

Они добрались до входной двери, и Пег поспешно надела маску, чтобы скрыть лицо, которое готово было выдать ее.

Идти до машины пришлось долго. У Пег был спортивный вариант «хейли», и пользовалась она им из принципа. К моменту когда она наконец добралась до автомобиля, она почти ничего не видела из-за рези в глазах и слез. Причем причиной этому был не только воздух – она пару раз подняла и опустила замок на маске. Когда Пег осознала реальную причину своих слез, то разволновалась настолько, что, открывая дверь, сломала ноготь. Попыталась аккуратно откусить отломавшийся кусок, но не рассчитала и оторвала его. Из пальца потекла кровь.

Боль вернула Пег к осознанию реальности. Успокоившись, она достала из бардачка салфетку, обернула кровоточащий палец и задумалась. Да, это была настоящая история. Она отлично прошла бы и на телевидении, и в газете. Погиб на шоссе: Децимус Джонс, в возрасте тридцати лет, дважды задерживался полицией за употребление наркотиков и один раз – за нападение с целью ограбления. Обычный в наши дни набор для молодого афроамериканца. Но в возрасте двадцати шести лет – неожиданное прозрение! И все – под влиянием идей Остина Трейна. А потом – правая рука Трейна, когда тот перенес свою активность в Колорадо. И, может быть, Децимус был трейнитом в гораздо большей степени, чем сам Трейн. Кстати, Трейн считал более уместным иное названием для тех, кто исповедует его взгляды: не «трейнит», а «комми» или «комменсалист», то есть участник и защитник различных симбиотических союзов в природе. Трейн исходил из того, что когда-то за общим столом окажутся и человек, и его собака, и блоха, сидящая в собачьей шерсти, и корова, и кролик, и заяц, и суслик, а еще – круглые черви, инфузории и даже спирохеты. Но это был, так сказать, радикальный аргумент, которым Трейн пользовался в споре, когда понимал, насколько устал от людей, называющих его предателем их общего дела.

Нужно было удостовериться, что Децимуса после смерти возвратят в биосферу. Забыла сказать об этом доктору. Может, вернуться? Черт! А ведь он наверняка отметил это в своем завещании. Только кто станет обращать внимание на последнюю волю чернокожего?

Кто-то должен сообщить обо всем Остину. Ужасно будет, если он узнает о трагедии из газет или телевизионного репортажа.

«Придется это сделать мне. Ведь я была к нему ближе всех».

Образы сразу трех людей хаотично замелькали в ее сознании. Стэнвей задал ей вопрос, на который она меньше всего была расположена давать ответ. Даже самой себе. «Близкий друг?»

Близкий? Гораздо больше, чем то, что имел в виду доктор. Децимус, афроамериканец, гетеросексуал, был счастливо женат и более не интересовался белыми девушками. Теперь эта экзотика – не для него (а кто, кстати, расскажет про случившееся Зене и их детям?). Экзотика состояла как раз в том, что к Пег Манкиевич, настоящему эталону роскошной женственности, он относился как к… другу.

Пусть Остин сам скажет Зене. И веселого вам всем Рождества!

После этого хаос окончательно воцарился в ее голове. Словно в магическом кристалле, Пег увидела последовательность событий, спровоцированных этой смертью. Она буквально услышала, как тысячи людей станут повторять версию, озвученную Стэнвеем: «Он был под наркотой, потому и выпрыгнул из машины. Либо он был полный идиот!»

Но она-то знала Децимуса Джонса как в высшей степени разумного и рассудительного человека! А если в его жизни и были наркотики, то с ними он давно завязал. Наверняка кто-нибудь подсунул ему таблетку. В еду или в питье. А он и не заметил. Зачем? Чтобы любой ценой дискредитировать!

Неожиданно Пег осознала, что сидит, тупо уставившись на череп со скрещенными костями, намалеванный на дверце соседней припаркованной машины, – знак того, что трейниты совсем недавно прошлись по парковке, где стоял ее «хейли». Ее собственный автомобиль они, естественно, не тронули.

Да, именно так. Дискредитировать. Эти тупые, находящиеся во власти стереотипов пластиковые люди, которые ничего не ценят, кроме долларов, конечно же, не хотят делить свою полуразрушенную планету хоть с кем-либо, кто решил выбраться из раз и навсегда предназначенной ему жизненной колеи. Чернокожий малолетний правонарушитель, каковым Децимус был в ранней юности, обязан был умереть либо в уличной драке, либо в тюрьме. Но чтобы он сменил стиль жизни, получил образование и в свои тридцать лет выглядел как врач или даже священник – от этого их с души воротило.

Пег вдруг почувствовала, как и ее охватывает приступ тошноты. О господи! Она схватила сумочку, нащупала в ее глубине таблетку, которую следовало выпить еще час назад, положила в рот и, несмотря на ее размер, постаралась проглотить – даже не запивая.

Сегодня без этого нельзя.

Наконец Пег окончательно взяла себя в руки и повернула ключ, торчащий из приборной доски. Запасов пара было вполне достаточно, и машина двинулась вперед мягко и бесшумно.

И совершенно не загрязняя окружающую среду. Никаких соединений свинца, совсем немного углекислого газа и в основном вода. Слава и хвала тем, кто изобрел такие машины во имя спасения человечества от его собственной глупости.

Чтобы попасть в свой офис, ей после выезда со стоянки следовало бы повернуть направо. Но она повернула налево. Во всей Америке было, вероятно, не больше сотни людей, способных найти Остина Трейна тогда, когда он им был нужен. Если бы редактор газеты, где работала Пег, знал, что она является одной из этой сотни, он устроил бы преизрядную истерику из-за того, что она ни разу не воспользовалась этим обстоятельством во благо газеты.