Страница 23 из 28
Правда была в том, что он — ученик, выступивший против Тёмного лорда ситхов. Обученного одним из лучших фехтовальщиков Империи. Выигравшего десятки битв и победившего сотни врагов. Неудивительно, что расстановка сил становилась заметна, несмотря на приложенные усилия.
— Откладываешь неизбежное, — шаги Аэмиса были тяжёлыми, будто повелитель весил полтонны, но Харсину всё равно приходилось двигаться вдвое быстрее, чтобы уклоняться от атак. Свои почти не могли достигнуть цели. — Ты знаешь, что не можешь убить меня. Твой учитель поддавался тебе в поединках. Твои враги были слабы. Ты никогда не видел истинной мощи Тёмной стороны.
Видел. Коротко слово вдруг стало центром сознания, центром вселенной. Стёрло собой всё остальное. Время остановилось, и разум заполнили воспоминания о часах медитации и тьме, проникающей в самое сердце. Картина сложилась, словно хитроумная головоломка, последние куски которой наконец-то встали на место.
Так, словно настоящего выбора никогда и не было. Словно Сила всё давно решила, распланировала, и ему оставалось только пройти по заданному ею курсу и не оступиться.
Мощь Тёмной стороны безбрежна, но у всего есть цена.
Он не совсем понял, что произошло. Инстинктивно позволил шёпоту в голове стать громче и не увидел грани, когда шёпот превратился в оглушительный рёв, как злость, боль и гнев сплелись в нечто огромное, тёмное и яростное, что захватило тело и мысли, и в одно мгновение лишило контроля. Словно теперь он сам был голосом в собственной голове, а Тёмная Сила — вырвалась наружу, движимая желанием уничтожать.
Алый клинок слепил глаза, сверкая перед ними вспышками; удары выглядели беспорядочными, но Сила направляла их, Сила хотела смерти. Харсин не чувствовал боли, хоть, наверное, и пропускал меч и молнии Аэмиса, но зато ярко ощущал, как тьма пожирает дух и тело, точно скверна. Его воли не хватало, чтобы удержать её, удержать себя от распада.
Огромная фигура Тёмного советника упала на колено, но рука Харсина продолжала неистово обрушивать на неё клинок, рассыпая искры по обожженным пластинам. В размытых огненно-кровавых всполохах мелькнул остекленевший глаз Дарта Аэмиса. В нём застыло испытанное лордом замешательство. Повергло в него поражение или чудовищное в своей силе проявление Тёмной Ярости, которому он стал свидетелем, — советник уже бы не ответил.
А потом Харсин без остатка растворился в той тьме, словно его никогда не существовало.
***
— Всего три ребра, милый, — Гила тихо смеётся, вводя иглу под кожу. — Пожалел сегодня?
— Мастер никогда не жалеет меня, — он плотно сжимает зубы, когда металл касается кости. Сыворотка невыносимо жжет, будто по груди разливается лужица яда. — Лучше научился маневрировать.
Гила качает головой с утомлённым вздохом. Она многого не понимает, но никогда не осуждает их путь и традиции. Она принимает жестокость ситхов как данность. Такая уж у неё натура. Но Гила делает всё, чтобы уравновесить её: ворчит, перебирая чуть отросшие волосы, пока дроид готовит препарат. Успокаивающе целует в висок, словно ребёнка, прежде чем приступить к инъекции. Она делает для него больше, чем думает, но он никогда не сможет подобрать правильных слов, чтобы выразить это.
— Точно не нужен анестетик? — Гила ласково поглаживает его по груди, пока вводится остеовосстановитель. — А то могу обколоть так, что до утра пальцев чувствовать не будешь.
— Нет, — он улыбается больше мыслям, чем её заботе. — Боль — тоже своего рода дар. Мотивация.
Сознание отчаянно сопротивлялось тому, чтобы возвращаться из полусна-полувоспоминания, но Харсин силой заставил себя открыть глаза. Тело будто развалилось на тысячи осколков, и боль впивающимися в плоть нитями удерживала их вместе. Всё, что он испытывал раньше, было её жалкими тенями. Но потом чужеродный прилив теплоты вызвал онемение, и ощущения отступили, сменившись другими. Лёгкая вибрация говорила о нахождении на корабле, по потолку бежали ярко-белые линии подсветки медотсека. Харсин с удовольствием продолжил бы бесцельно созерцать их ещё час или два, но кто-то знакомый находился рядом и ждал, пока он соизволит повернуться.
— Когда ты обещаешь во всём разобраться, а затем бросаешь бой на капитана и ввязываешься в дуэль с Тёмным советником — это… огорчает, — лорд Даэр, сцепив руки за спиной, бесстрастно рассматривал ученика.
Будь повелитель действительно недоволен, они бы сейчас не разговаривали. Взгляд Харсина отчаянно цеплялся за каждое движение его мимики, стараясь подметить настроение или мысли. Лицо чистокровного оставалось непроницаемым.
— Я бы порекомендовал Молнию Силы, однако сомневаюсь, что вы найдёте на мне живое место, — съязвил Харсин, едва выталкивая из себя слова.
— Твоё счастье, что Рэндон оказался компетентен. И я всё ещё могу отключить систему жизнеобеспечения, — на почти чёрных губах Даэра не было ни тени улыбки.
Ученик пошевелил рукой, убеждаясь, что повелитель не солгал и в предплечье действительно вонзаются несколько игл.
— Простите, мастер, — он сделал глубокий вдох, но смог ухватить лишь крошечный глоток воздуха. Скорее всего, последствия молний Аэмиса. Поединок Харсин почти не помнил, однако мёртвый глаз советника прочно впечатался в память. — Я ведь убил его?
— Да.
— Я займу его место?
— Нет. Никто не посадит ученика в Совет.
Харсин отвёл взгляд. Конечно, не стоило слишком надеяться, но прецеденты же были, и не раз. Убийство предшественника вообще много кому открывало двери и являлось в определенной мере предметом гордости среди ситхов. Сам он был уверен, что если ты смог такое исполнить, то достоин занять освободившуюся должность. Даэр мнение, видимо, не разделял.
— Он предал Империю, — напомнил ученик. — Людей, которые присягнули ему. Императора.
— Разве? Если верить рапортам, Дарт Аэмис погиб в бою, защищая её. Совет уже распорядился установить стелу на площади, — медленно и очень убедительно выговорил лорд.
Сил хватило на пренебрежительный смешок.
— Несправедливо.
— Это ситхская политика. Она никогда не бывает справедливой.
Даэр не стал пускаться в долгие рассуждения. Харсин отметил, что не из снисхождения к его состоянию. Повелитель не хотел говорить того, что должен был сказать.
— Почему ты отказался? — вдруг спросил он.
— От…
— Не делай из меня дурака. Мне было бы стыдно за Аэмиса, не умерь он свою кровожадность и не предложи тебе альтернативу.
— Не смог договориться с гордостью.
Даэр на секунду прикрыл глаза, скрыв осуждение.
— Тебя отправят в медцентр на Дромунд-Каасе. Потом ты вернёшься к своим обязанностям. И, хоть лично я считаю решение поспешным, тебе был дарован титул лорда. Формально ты больше не мой ученик, но не думай, что это многое меняет — кроме того, что отвечать за свои действия тебе придётся самому и не только передо мной. — Его лицо приобрело мрачное выражение, от которого костяной узор на лбу стал неровным. — Тебе также надлежит отказаться от имени. Подумай над новым. Времени у тебя достаточно.
В отражении хромированного поручня остро горели алые угли, смотря на Харсина то ли с жалостью, то ли насмешкой. Переплетения почти пепельной кожи и тёмных пятен порчи размывались в металле, и, наверное, к лучшему. Тёмная Сторона взяла много, но Харсин не испытывал сожалений. Он всё-таки стал повелителем ситхов, и заплаченная за это цена не могла быть слишком высокой. Молодой лорд довольно улыбнулся, позволяя сладкому чувству победы, достижения цели заполнить собой сознание.
— Марр. Да, думаю, теперь подойдёт.
Примечание к части
* Тёмная Ярость (Ярость Силы) — техника Тёмной стороны, позволяющая преобразовать эмоции в чистую ярость. Наносит физический и ментальный вред использующему, опустошает и толкает во мрак Тёмной стороны.
** marred (англ.) — искажённый, испорченный
13. Изоляция
Время в медцентре шло до невозможного медленно. Из предложенных планов лечения Харсин выбрал самый короткий, чтобы как можно скорее вернуться в распоряжение Даэра, поэтому кольто-камеру заменила интенсивная терапия. Ему всё равно предстояло провести в столице несколько недель. В профиле под общими фразами про «термические повреждения» и «неустановленное происхождение» скрывалась вся мощь Тёмного советника. Пережить такие травмы было фантастическим везением. Правда, сам Харсин так не считал: невозможность провести больше десяти минут без поддержки медстанции будила в нём самую настоящую ярость. Впрочем, шансов проявить её почти не появлялось. Он определённо был здесь не первым и не единственным лордом ситхов.