Страница 18 из 28
— Повелитель приказал тебе, Гила? — спокойно, насколько это получилось, спросил ученик. Голос всё равно дрогнул, потому что он никому так не верил, как ей. И чем же заслужил такой жестокий удар в спину, Харсин не мог понять, как не старался.
Девушка не ответила. Замерла на месте, не отводя взгляда от его лица, словно перед хищником, которого проявленный страх способен спровоцировать на нападение. Странно. Харсин никогда не думал, что она может его бояться. И сильно.
— Не молчи.
— Он знал, что я могу войти, — Гила не была настолько отчаянной, чтобы врать, будучи пойманной за руку. Но честность не приносила ей никакого облегчения. — Сказал, что не желает никому зла. Лишь хочет убедиться, что его ученик не делает глупостей. Что есть люди в столице, и связи с ними… а незашифрованные данные вызовов… Я не могла ему отказать, Харс, понимаешь? — тон её вдруг сменился на яростно-обвинительный, будто Харсин тоже был причастен к произошедшему. — Когда повелитель просит, ты либо делаешь, либо ты и все те, кто тебе дорог…
Девушка резко замолчала, но сказанное необдуманно уже ранило сильнее, чем она могла себе представить. Кого бы Гила ни пыталась защитить, они были для неё важнее, чем он и его любовь.
— Прости, — она сокрушённо опустила голову. — Я не знала, как поступить по-другому. Когда он говорит, у меня внутри отключается всё, кроме ужаса и навыков базовой помощи.
Харсин рассеянно кивнул и с трудом заставил себя сократить расстояние. Она рефлекторно попятилась назад, но ситх, подавив нежелание, протянул к ней руку и слегка согнул пальцы, заставляя остановиться.
— Не бойся, — почти шепотом успокоил он её. — Разве я хоть раз обидел тебя?
Гила помотала головой, но её губы задрожали, а тёмные глаза различимо заблестели в полумраке. Глаза Харсина, наверное, тоже блестели, когда она беспомощно раздирала ногтями его ладонь, лежащую на шее. Ему правда хотелось сделать это быстро, но тьма внутри яростно требовала заставить Гилу испытать ту же боль, что она причинила. И он, при всей своей воле, не смог воспротивиться мстительному желанию, которое вложила в него Тёмная сторона.
Харсин занял своё любимое место для медитации напротив окна. Сумерки заливали Бостирду кровавым огнём, но на фоне того пламени, что никак не унималось внутри, они были бесцветными и блёклыми. Даэр мог открыто войти в покои ученика и перевернуть всё с ног на голову. Ему это не было нужно. Настоящий урок был не в гробнице. За этот урок Харсин был готов ещё раз броситься на него с мечом, но в глубине души сидело гадкое осознание того, что повелитель прав. У ситха не должно быть привязанностей, и милосердие может обойтись дорого.
Он просидел так до глубокой ночи, упиваясь раздирающей его бурей чувств. Предательством, болью, ненавистью, сожалением.
Прелестные тёмные глаза Гилы всё ещё смотрели в спину.
10. Тёмная сторона Каас-Сити
— Дарт Сафир, свет очей моих!
Лорд Даэр попытался изобразить вежливую улыбку, однако его обаяние, обычно проявляющееся в беседах с противоположным полом, в этот раз не включилось. Улыбка вышла довольно паршивой. Уже сильно немолодая, но ухоженная чистокровная дама, подошедшая к ним, отзеркалила его натужный жест. Высокий бокал с игристым вином скрипнул в её руках так, словно дама собиралась выплеснуть его в лицо повелителю. Но такого, на памяти Харсина, не позволяли себе даже Тёмные советники.
— Милорд, — со змеиными интонациями процедила она, не потрудившись и голову наклонить. Изумительно расшитая мантия всколыхнулась от неприязненного движения плечами. — А я было надеялась, что в этом году не увидимся.
— Думал, ты просматриваешь списки гостей, прежде чем заявиться.
— Сочла, что залы достаточно велики, чтобы разминуться. Как поживает госпожа Танара? В добром здравии, надеюсь?
Харсину начало казаться, что он тут совершенно лишний, но покинуть мастера без дозволения не разрешалось. В присутствии Аэмиса он и то не чувствовал такого накала. Тогда Даэр был непоколебимой глыбой, а сейчас по ней ползли видимые трещины раздражения.
— В превосходном. Как поживает половина Каас-Сити?
— Как видите, аналогично, — Сафир обыденно проигнорировала неоднозначный подтекст вопроса. — Теперь прошу извинить, милорд. Я вдруг вспомнила, почему обычно просматриваю списки гостей.
Даэр проводил её галантным кивком.
— Похоже, она на особом счету, если с такой лёгкостью вам дерзит, — вполголоса отметил Харсин, стараясь придать любопытству оттенок интереса к политике. — Тоже из близкого круга Императора?
— Хуже. Это моя жена, — в равнодушном тоне повелителя словно звучало осуждение себя многолетней давности. — Тогда счастливых династических союзов ещё не изобрели.
Харсин сдержал удивленный смешок. Он ужасно хотел узнать, как вообще Даэр закончил в браке с женщиной, которая, наверное, годилась ему в матери, но такие вещи не спрашивают у лордов ситхов, если хотят жить. Однако немой вопрос в глазах ученика читался слишком уж ясно. Повелитель соблаговолил на него ответить.
— Не смог устоять перед такой очаровательной дамой, — сперва привычно съехидничал он. — Мы ровесники. Тело — точно такой же инструмент воина, как и Сила. Смертная оболочка дряхлеет. В бою ты можешь укрепить себя любой из известных техник, но рано или поздно твои кости начнут срастаться неделями, а на изношенных суставах будет появляться всё больше имплантов. Ты об этом можешь не беспокоиться. Такие безголовые и неуместно любопытные типы редко преодолевают сорокалетний рубеж. Как и большинство ситхов.
— И всё же вы продолжаете меня учить, — напомнил Харсин. Признание мастера, что лет ему куда больше, чем кажется, не стало сюрпризом. Он давно подозревал, но повода спросить не было. Ситхи весьма трепетно относятся к практикам, которые постигли, и тайнам, которыми обладают.
— До первой ошибки.
Даэр тут же покинул его, увидев вдалеке освободившегося от разговора Дарта Ваурона.
Ошибок ученик пока не делал. Не таких, за которые стоило бы вознаграждать смертью. Последние недели были щедры на возможности их совершить, ведь повелитель счёл, что полтора года — достаточный срок для того, чтобы продемонстрировать свои способности, таланты и преданность. С мелкими поручениями было покончено. Харсин занял место рядом с капитаном Рэндоном во главе подконтрольного повелителю малого флота, и многие месяцы теории пришлось подкреплять неожиданной практикой, исполняя волю Империи втайне даже от неё самой.
В командовании для Харсина не было ничего незнакомого, но резкая смена масштабов поначалу давалась непросто. Порой… согласование приказов занимало больше времени, чем было уместно, однако Рэндон показал себя разумным человеком и к тому же плохо переносил боль. Его рекомендаций Харсин не отвергал, но кое-что капитану было недоступно. Офицер видел только позиции, манёвры, траектории. Ситх — движение Силы в них: как неуверенность отклоняет курс, как осторожность открывает уязвимость. Рэндон назвал бы подобное интуицией, но за этим чувством скрывалось больше, чем он смог бы понять. Чем Харсин сам иногда понимал.
В сияющих поместьях имперской столицы разворачивались иные сражения, к которым ученик проявлял заметно меньше интереса, чем его наставник. Последний час лорд Даэр и Дарт Ваурон о чём-то переговаривались на южном балконе, и по активной жестикуляции молодого советника становилось очевидно, что их диалог далёк от светских сплетен. Харсина мастер в свои политические интриги не посвящал, поэтому он старался не отсвечивать и наслаждаться гостеприимством лорда Ваурона.
Ваурону было чуть больше тридцати, а он уже собрал вокруг себя весь свет Каас-Сити. Возможно, это и проложило ему такой стремительный путь наверх. Войти в Тёмный Совет в относительно молодом возрасте считалось большой удачей, но Харсин сомневался, что удача тут вообще сыграла какую-то роль. Несмотря на обманчивую обходительность, в глазах чистокровного ситха горела абсолютно та же безжалостность, что сопровождала взгляд всех Тёмных лордов. Ваурон поднялся по головам своих вчерашних союзников. Доверие, которое лорд Даэр оказывал ему, Харсину казалось излишним, но мастер не стал бы прислушиваться к ученику.