Страница 81 из 97
Пройдя какими-то полутемными комнатами, мы с Дмитрием вышли в просторное помещение, где посередине стояла большая тренога с накинутой на ней тряпицей, под которой что-то было. Словно заправский фокусник, Дима оставил меня наблюдать за представлением, сам ушел к треноге. Только после этого я, наконец, обратил внимание на то, что было в помещении кроме треноги. Слева от нее стояла наковальня, на которой лежала болванка, видимо исполнявшая роль кузнечного молота. Эта болванка-молот прикреплялся к огромному квадратному стволу, уходящему вглубь треноги. После того как изобретатель скинул тряпку, скрывающую от моего взора агрегат, я увидел в двух сторон от треноги большие железные колеса — маховики, к которым крепились колеса меньшего диаметра. На них же были натянуты кожаные ремни, приводящие в движение прикрепленный к этим колесам шатун, который и двигал шток поршня с самим поршнем в цилиндре. Сверху которого располагался регулятор пара — труба с золотником, из которой, по идее, должны были выходить излишки пара. Но это было в теории, а сейчас я в открытую увидел механизм сделанным и доработанным, вот только работающим ли? Пока я не стал заострять на этом внимания, и стал наблюдать за Димой, возящимся с паровым котлом.
— Все, теперь ждем пять минут,- довольно сказал «Кулибин», вытирая руки о какую-то видавшую виды тряпицу.
— И что должно произойти?
— Увидишь,- улыбнулся мне Дима.
Заинтригованный, я стал наблюдать как из небольшой трубы, выходящей из печи, стал валить белесый дымок, через минуту заполнивший все помещение.
— Блин, забыл!- хлопнул себя по лбу Дима, убегая к стене, возле входа. Покопавшись на каких-то стендах, он энергично стал махать рычагом вверх вниз, а еще через пару секунд в центре крыши «поплыла» кровля, открывая большой проем для воздуха. Морозец, весело защипавший щеки и нос, не заставил себя долго ждать и вместе с дымом забрал последнее тепло помещения. А между тем тренога со всеми механизмами, не теряя даром времени, «вошла во вкус» и весело выпускала на свежий воздух новые клубы дыма.
— Хм, это все? — разочарованно спросил я Диму.
Тот не успел ответить, как прикрепленные к шатунам валы заходили, а болванка, лежащая на наковальне, приподнялась на десяток сантиметров и с грохотом опустилась, сотрясая наковальню под собой. Прошло пару секунд, и грохот вновь повторился.
— Как тебе это удалось, Дима? — наконец спросил я нашего изобретателя, после десятиминутного тестирования паровой машины.
— Вместе с парой кадетов сделали по тем чертежам, которые ты год назад показывал мне, плюс немного доработал от себя маленькие детали,- гордо ответил Дмитрий.
— Ты просто золото, но не жди, что теперь буду ценить тебя на вес оного, — смеясь, искренне похвалил Диму, прекрасно понимая, что значит создание парового двигателя для России.
Хотя в мире паровые машины были известны еще в середине 17 века, распространения они не получили, так как лорды и графы не были в состоянии оценить и сотой доли преимуществ, получаемых при помощи пара.
— Ну, так как, доволен?- спросил меня Дима, видя, как я с восхищением осматриваю паровую машину.
— Еще бы, ты даже не представляешь как я рад!- честно признался я.- Что ж, вижу, что ты действительно гений! Причем с большой буквы, Дима, с очень большой буквы.
— Да ладно, глупости, ты же сам чертежи мне дал, а сделать по ним машину оказалось проще пареной репы…
— Ну, конечно, говори мне теперь.
— Тебе понравилось?
— Еще бы, это что-то необыкновенное! Готовь своих кадетов к наградам, лично награждать буду, как героев сражений. А сейчас извини, Дима, но мне надо к себе идти. Дел много…
— Конечно-конечно,- тут же отвлекся он, убегая к паровой машине.
Больше не тревожа Дмитрия, я вышел из лаборатории, больше не тратя время отправился к себе в кабинет, благо надо было еще дописать пару важных моментов для брошюры витязей.
«Ничего себе!- ахнул я, увидев, что на дворе полная темень.- А я то думал, еще удастся пройтись по казармам, что ж, тогда отложим до завтрашнего утра».
Как я и хотел первоначально, пошел к себе в кабинет, где и просидел пару часов за писаниной, благо свечи на моем рабочем месте стояли большие, что позволяло освещать темноту кабинета как раз для того, чтобы я мог различать буквы на серой бумаге, производимой здесь же, в Петровке. Мда, не лампочки дневного света конечно, но что поделаешь, хоть так то.
Закончив с главой о противодействии кавалерии противника малыми группами, с чистой совестью отправился спать.
Ночь окрасилась багровыми красками, всполохи огненных цветков ослепляли сонных людей. В центре Воронежа, в доме одного из купцов загорелся склад, да так быстро, что огонь тут же перекинулся на стоящие рядом со складом постройки. Дворовые люди бегали и мельтешили, стараясь погасить разошедшуюся стихию, но все их потуги привели только к тому, что сбитый около земли пожар поднялся на второй поверх и теперь нещадно пожирал все, до чего мог дотянуться.
Посередине двора за огненным маревом наблюдал одетый в меха хозяин дома. Еще вчера, его вежливо попросили покинуть город, но он отказался, и вот уже ночью его имущество горит, уничтожая все то, что так долго и тщательно создавалось и собиралось.
— Прав был цесаревич, дюже прав,- то и дело повторял купец, не отрываясь, глядя на летающие в ночи алые искры огромного кострища.
Челядь, не замечая ступора хозяина, старалась спасти все, что можно было, вынося на улицу всю утварь и мебель.
— Да сделай же что-нибудь, Боря!- крикнула в лицо купцу уже зрелая, в годах, женщина, с ужасом взиравшая на то, как прекрасный дом превращается в кучу угля.
— Успокойся Аннушка, мы уже ничего не сделаем,- спокойно ответил купец, продолжая глядеть на пожар.
— А как же наш дом? Ты что так и будешь стоять?- не верила своим глазам купчиха.
— Да, буду стоять, и ты будешь! Потому что я тебе уже сказал, что ничего нельзя сделать!- не выдержав, крикнул на жену купец.
В памяти Бориса Лоханькова всплыла декабрьская беседа с Его Высочеством, царевичем Алексеем Петровичем…