Страница 76 из 97
— Это все я понимаю, но все же еще рано их пускать в этот ад. Ведь одно дело воевать против толпы, пускай и вооруженной саблями и фузеями, а совсем другое дело пускать еще не до конца обученных витязей на матерого и опасного противника,- ответил я Кузьме.
«Не власть меняет человека, не власть! Только человек меняется, и меняется сам, без помощи извне. Вот от понимания этой истины и зависит, останется он сам собой или превратиться в чудовище. Что ж, думаю я вовремя смог осознать эту истину…- горько подумалось мне, возвращаясь к событиям подавления бунта на Дону».
— А что тут думать
— Хорошо, оставим пока этот разговор и вернемся к нашим «баранам», то есть к шведам, — улыбнулся я, почувствовав, как тягостные мысли отходят на второй план. — Так вот
— Конечно так! — ответил Прохор, лучше остальных усвоивший мои недолгие уроки тактики и общей стратегии.
Увы, но времени для преподавания в корпусе у меня уже не осталось совсем. Казалось бы все должно быть наоборот: аппарат понемногу начал налажено работать, чиновники присмирели, получают жалованье, в казну поступает достаточно денег. Однако времени по-прежнему не хватает, и даже приходиться «одалживать» оное у следующего дня. Правда, как альтернативу личному преподаванию я придумал написать все то, что знаю о тактике, в одно пособие, которое и будет основным руководящим документом витязей. Только ведь, надо все продуманно делать, модернизация идет полным ходом, пришлось даже старые фузеи кадетов переправлять на склад в Рязань, для нужд Рязанского полка. Почему именно так? В первую очередь из-за того, что все обеспечение воюющего полка ложится на земли, формировавшие его.
На замену устаревшим тактическим действиям приходят более совершенные и полезные построения, опирающиеся на облегченное оружие, имеющее пятикратное превосходство скорострельности над противником. Жаль только все новые фузеи гладкоствольные, увы, но нарезные штуцеры находятся в процессе разработки, все же Дима, набравшие себе помощников из числа витязей и мастеров-токарей попросту не успевал все сделать и опробовать. К примеру, после похода на юг России было единогласно принято решение о более тесном взаимодействии пехоты и артиллерии, на деле доказавшей свою полезность, а главное саму возможность соблюдений новых тактических построений.
Так только половина брошюры написана, приходится каждую запятую продумывать. Хорошо хоть удалось создать по чертежам французского аналога печатный станок в Петровке, в одной из мастерских, спешно переоборудованной под типографию. Иначе печать готового наставления могло бы стать тем препятствием, которое заставляет людей опускать руки и больше никогда не браться за сие дело. Вопреки практике Петра я настоял, чтобы Федор Волков, мой партнер по железоделательному заводу, купил чертежи станка во Франции, которая уже десятилетие ведет войну с половиной Европы, и надо заметить в целом неплохо воюет.
В итоге новые кадеты-витязи, вместе с письмом, счетом и чтением, учатся по «Началам тактики. Пример для русского воина», первой книжкой, отпечатанной сразу же после пары десятков экземпляров библии, тиражом чуть больше сотни экземпляров. Кроме этого в их подготовку кроме строевых упражнений, устава и воинских игр, добавили освоение премудрости строения фузеи и артиллерийское дело. А как без этого, если кроме «колпаков», выплавляемых в литейных Заокского железоделательного завода, под руководством Ивана Нестерова, витязям придется сражаться на других орудиях, в жизни всякое бывает, да и оружие противника надо знать в лицо, а его характеристики и вовсе как молитву заучивать.
Как сейчас вспомню, чего стоило создание первых «колпаков», удивляюсь что не поседел. До сих пор в загадках путаюсь. Поначалу, начертив на бумаге новую пушку, я не думал, что будут какие-то сложности ее производства, подумаешь, одну деталь перелить в другую форму и все дела…
Всю глубину своего неверного суждения я понял еще при первых неудачных попытках создания самой пушки. Правда, надо заметить, что создавать сами «колпаки» Дима с мастерами-литейщиками научились довольно быстро. Вот только первые орудия оказались негодными в плане стрельб, то лафет после выстрела на пару десятков шагов «отлетает», то калибр «хромает», короче, доработка была, не дай бог. Плюс ко всему в этих же мастерских отливали ядра и гранаты, которые потом поступали в Петровку, где и хранились, а гранаты ко всему прочему еще и начинялись пороховой смесью и картечью.
Да и после «полевых» испытаний, как можно назвать стрельбы орудий во время подавления восстания Булавина, открылись некоторые не совсем приятные моменты данного оружия. Такие как «прыгание» пушки, из-за дефекта лафета пушки пропущенного при единичных стрельбах, и то что стрельба ядрами не столь эффективна, как хотелось бы. Так что доработок хватало…
Но не бывает все сразу хорошо, только с опытом, накопленным на своих и чужих ошибках, человек находит «золотую середину». Поэтому в конечном итоге, благодаря усилиям мастеров, нам удалось создать совершенно новый образчик лафета. Его конструкция состояла из станка и хода, которая имела возможность небольшого относительного перемещения. Станок состоял из двух взаимно скрепленных штампованных стальных станин, края которых загнуты внутрь под прямым углом, и подъемного винтового механизма. Из-за этой новинки кроме вертикального изменения угла выстрела из пушки, мы получили возможность изменения относительно небольшого угла в горизонтальной плоскости до десяти градусов. Без смены положения самого орудия! Конечно, из-за этого вес «колпака» стал несколько большим, нежели ранее, но он по-прежнему был чуть ли не в полтора раза легче своих товарок, и это вместе с лафетом! Так же на новых орудиях были изменены устройства наведения. Если раньше для наведения орудия на цель на стволе орудия устанавливалась мушка, а на казеннике целик, то теперь так же добавлялось первое оптическое устройство, сделанное одним из помощников Дмитрия, Демьяном Топоровым.