Тень

— Хм… а где ты возьмешь электростанцию?

— У меня на заводе ребята уже заканчивают. Небольшую, примерно киловатт на шестьсот-семьсот, но лаборатории хватит.

— Тань, у кафедры химии весь бюджет на исследовательские работы…

— Николай Николаевич, мне же вы сами вручили премии на миллион двести тысяч рублей.

— А я думал, что ты в фонд восстановления…

— Я как раз восстановлением и занимаюсь. Конкретно — восстановлением советской научной школы. Ну что мы в лаборатории в Москве нахимичить можем? То есть я знаю что, но если студент криворукий попадется, мы что, весь центр города отравим? А здесь — трави не хочу. То есть я не хочу, конечно, травить…

Разрушенное «поместье» площадью чуть меньше шести гектаров неподалеку от подмосковной деревни Медведково Тане Ашфаль очень понравилось. Двухэтажный домик (от которого, правда, остались лишь одни стены), что-то вроде каретного сарая (одноэтажное просторное помещение, на котором даже крыша не провалилась) и небольшой флигелек (точнее, фундамент и кирпичные, местами сохранившиеся на высоту до полутора метров, стены) по ее мнению можно было привести в порядок за пару месяцев. Понятно, что университет если и может помочь в ремонте, то разве что послав студентов на расчистку территории от мусора — но она изначально на помощь альма матер не рассчитывала. А вот на помощь как раз студентов…

В одном Николай Николаевич был полностью прав: своим ходом сюда добраться от университета или от общежития было крайне проблематично. Поэтому девушке пришлось «позаимствовать» один из грузовиков продуктовой артели, на котором каждый день студенты-волонтеры привозились на несложные работы. И не столько на разгребание мусора, сколько как раз на копание грядок. Проводимое под видом «благоустройства территории». А для всего прочего…

Таня не очень хорошо представляла, сколько сил и упорства пришлось потратить Георгию Николаевичу Пальцеву, чтобы договориться с железнодорожниками о перевозке «срочных грузов», но уже в двадцатых числах мая сюда было доставлено из Коврова несколько вагонов кирпича, а к концу месяца все три строения были подведены под крышу. Еще территорию обнесли деревянным забором — временным, Таня решила, что лабораторию стоит оградить «капитально», но железную ограду запланировала поставить, когда продукция заводика в Петушках полностью закроет спрос на рельсы для узкоколейки.

А второго июня на грузовике из Коврова доставили электростанцию, для которой к каретному сараю, ставшему гаражом, приделали отдельную пристройку. Ну доставили и доставили, ведь даже несмотря на то, что электростанция была «заводской готовности», ее устанавливали и налаживали целую неделю. А когда наладили…

На пуск электростанции в следующее воскресенье Таня специально пригласила Владимира Михайловича:

— Вот, смотрите: это здесь генератор парового контура с паровой турбиной, сто сорок киловатт. А вот это — генератор первого — газового — контура, он уже шестьсот двадцать киловатт мощностью. Но на генераторы вам должно быть плевать, а вот это — то, о чем мы договаривались. Гаховая турбина, она может работать и на генераторном газе, правда, для полной мощности карбюрированном, или просто на керосине. Я вас, получается, обманула немножко: мощность мотора получилась не шестьсот, а восемьсот пятьдесят лошадиных сил. Но по весу как обещала: сто двадцать килограмм. Без редуктора, конечно, а в сборе выходит уже почти сто сорок пять…

— Татьяна Васильевна, как я понимаю, этот мотор вы для самолета не отдадите. А когда можно будет получить двигатели уже самолетные?

— Честно скажу, не скоро. Володя Кудрявцев, когда этот привез, сказал, что сейчас производство больше двух моторов в месяц не выдаст, так что вы моторы получите не раньше июля.

— А с ним когда и где поговорить можно будет? Нам-то в любом случае нужно и систему управления двигателями придумать, и прикинуть, как их на самолет поставить. Да и ресурс было бы желательно знать.

— Про ресурс я вам сразу скажу: небольшой он. Володя же по техзаданию мотор делал, который на полной мощности будет работать хорошо если час-два в сутки, а в основном тянуть киловатт на триста-четыреста, причем с учетом парового контура. Вот в таком режиме он долго работать сможет, а полную мощность… боюсь, не больше полутора месяцев, а то и месяц выдержит.

— Месяц непрерывной работы на полной мощности⁈

— Ну да… вы его не ругайте: во-первых, он лишь начинающий инженер, а во-вторых, и мотор больше экспериментальный. Первая, так сказать, попытка, первый блин…

— Таня, где я могу этого Кудрявцева найти? Да за такой первый блин ему как минимум «Знак почета» положен!

— Ну где… в Коврове. Хотите, я вам самолет вызову, слетаете быстренько, обсудите все вопросы. Только уговор: первый свой самолет с такими моторами вы мне отдайте.

— Таня, я же всего лишь конструктор, самолетами не распоряжаюсь… но приложу все силы, чтобы вам одна из первых машин все же досталась. Хотя и не очень понимаю, зачем она вам: вы и так самолетами распоряжаетесь, куда хотите летаете когда вам нужно…

— А нужно летать и куда нужно. Вон там, возле Яузы, прекрасная такая лужайка — но на нее сейчас разве что немецкий Шторх сесть может. Но тот, что вы мне обещали, тоже сможет — однако на нем будет летать и быстрее, с удобнее. В Шторхе-то не поспишь!

— Действительно, очень точное и своевременное замечание…

Савелий Федорович очень гордился тем, что в городе ему удалось обеспечить великолепное снабжение населения продуктами. Причем не только хорошим «по калориям», но и вкусным. А так же, как отмечали врачи из городских госпиталей, «витаминным». И своих заслуг он в достижении этого не преувеличивал, хотя и не считал это исключительно своим достижением: рабочие заводов выстроили несколько огромных теплиц совершенно самостоятельно.