Тень

— Я только даю глупые советы, а их реализацией пусть умные люди занимаются. Только вот что мне скажи, а то я забыла: у нас в стране крепостное право уже отменили? Холопы могут по своему желанию куда-то переезжать и на работу наниматься?

— Танечка, дорогая, — к разговору опять подключился товарищ Егоров, — для холопов-то халупы какие-никакие потребны…

— Не, на хоромы у меня денег уже не останется… так что энтузиазм городских масс сами поднимайте.

— Тогда у меня вопрос возник, пока безответный, — поинтересовался товарищ Пальцев, — а у немцев завод закупать у вас деньги-то есть?

— А мне наркомфин заплатил изобретательские за четвертый квартал прошлого года. На венгерскую электростанцию хватит, только котлы дровяные вы уж как-нибудь сами в Сормово закажите, венгры таких просто не делают. И на плавильную печь и маленький прокатный стан тоже деньги тоже имеются… то есть на аванс хватит, а в апреле мне же еще денежек подкинут.

— Ну вот, Татьяна Васильевна все наши проблемы решила, — рассмеялся Георгий Николаевич, — нам осталось лишь ее решения в жизнь воплотить. Но у меня вопрос остался: когда мы узкоколейку закончим, рельсовый заводик куда девать будем?

— Рельс из металлолома получится совсем паршивый, а вот арматура для бетона выйдет уже вполне годной. Артельщики валки переделают или что там нужно будет — ведь стройки не остановятся? Каждый год в стране все больше всякого разного строить будут?

— Ну что, расходимся? Осталось договориться с товарищем Пономаренко, выстроить… очень много чего, народ подыскать на всё это дело… За что мы заслуженно получим по шапке, но оно того стоит. Савелий Федорович, не возьмешь на себя разговор с Пантелеймоном Кондратьевичем? Эти трактора-то у тебя сконструированы были, он про них тебе скорее поверит…

Москва постепенно возвращалась к мирной жизни. Возвращалась, но еще постепенно, многие прежние магазины так и стояли закрытыми, так как в них продавать было нечего. Поэтому городское руководство легко восприняло идею первого секретаря Владимирского обкома об открытии на нескольких рынках города и в ранее недействующих магазинах «артельные» заведения по продаже остродефицитной мебели. С Таниной подачи сервис в этих торговых точках был поднят на недосягаемую высоту: на механическом заводе для каждой были изготовлены маленькие грузовички и купленную мебель (конечно, превышающую габаритами табуретку) за небольшую денежку привозили на дом покупателю.

Как очень точно «предсказал» Станислав Густавович, новые цеха для КТК смогли запустить лишь в январе — но Клим Миронович заранее провел обучение новых рабочих, так что уже в середине месяца каждый день в Москву уходил полный вагон разнообразной мебели, да еще на двух грузовиках не поместившееся в вагон довозили. И это было лишь для торговли изготовленное, поставки в общежитие шли отдельно и на университетском транспорте.

Выручка артельщиков радовала, хотя отдельные товарищи и высказывали Климу Мироновичу свое недоумение по поводу того, что большая ее часть уходила на строительство других заводов, к артели вроде бы отношения не имеющих. Однако и они старались недоумевать не очень громко…

Радовался и товарищ Сталин, всё чаще встречая по дороге в Кремль ярко-желтые маленькие фургончики с большой надписью на борту «Ковровский табуреткостроительный комбинат». Эти тарахтящие малютки наглядно показывали, что жизнь людей становится лучше. А чем конкретно лучше –это ему и предстояло сегодня обсудить…