Страница 49 из 147
– Атен, – к нему подошел Лис, на щеке которого была глубокая кривая царапина, из которой все еще сочилась кровь. – Жилые повозки все, хвала господину Шамашу, целы. Но одна хозяйственная превратилась в кучу мусора. Ее не починить, так что придется бросить…
– Да что повозки! Как люди? Все живы?
– Все, – кивнул тот. Разумеется, воин в первую очередь заговорил бы о погибших, если б таковые были. – Некоторым серьезно досталось, но это ничего.
– Лигрен берется их исцелить?
– Сати поможет им быстрее, – хмыкнул караванщик. – У девочки действительно великий дар. Под ее тоненькими пальчиками раны, сколь бы тяжелые они ни были, заживают просто на глазах.
– Превосходно, – как же здорово иметь в караване целительницу! Наделенных этим даром не было с древних времен. И вот теперь все возвращается. – "Тяжело жить во время легенд, – проговорил он, повторяя слова летописцев, которые стали понятны лишь теперь. – Но нет для смертного выше доли…" -Не жалей, Атен. Эта жизнь стоит того, чтобы за нее умереть, – воин поднес к раненой щеке льдинку, стремясь остудить жар жжения.
– Ты с таким восторгом говорил об искусстве целительницы, – глядя на него, хозяин каравана прищурился, – что же сам медлишь, не идешь к ней? Ведь может остаться шрам.
– А, ерунда, – Лис махнул рукой, – нечего расходовать силу по пустякам, особенно когда она нужна другим. Помнишь, что говорил повелитель? "Шрамы не уродуют тело, они лишь напоминают об испытаниях, через которые пришлось пройти". А я хочу, чтобы у меня осталась память об этом дне, – лицо помощника посерьезнело, через лоб пролегла морщина.
– Безумие – ужасная болезнь…
– Лишь для тех, кто рядом, кто еще здоров. А так… – он качнул головой. – Просто волнение становится таким навязчивым, что не можешь думать более ни о чем, мир тускнеет, теряется в яркой вспышке, за которой только огонь, чувства, что стирают мысли, как будто дух заполняет рассудок, стирает душу… – он нервно повел плечами. – Прости, Атен, мне тяжело об этом говорить, во всяком случае, сейчас. Что бы там ни было, теперь-то я осознаю, что стоял у грани, за которой человек сгорает, а то, что остается, превращается в дикого зверя… – оторвав взгляд от безликого снега, он огляделся вокруг, стремясь заполнить пустоту прошлого образами настоящего. – Нам бы лучше поскорее покинуть это место, – проговорил он спустя какое-то время. – Плохое оно, злое… Словно где-то рядом пролегла дорога Губителя.
– Да! – он тоже чувствовал себя неуютно, беспокойно, на ум то и дело сами по себе приходили слова молитв и заклинаний от демонов и злых духов. – Только зажжем огонь…
– Здесь? – Лис хмуро качнул головой. – Я вот думаю, – он пригладил ладонью усы и бороду, – ведь была какая-то причина, по которой господин велел потушить всю огненную воду. Может быть, она была тоже поражена безумием… Это известно лишь Ему…
– Да уж, – караванщик вздохнул. У него было множество объяснений, однако стоило взглянуть на них отрешенно, словно со стороны, как он понимал, что все они так и останутся предположениями, не в силах даже приблизиться к истине.
– Почему ты не спросишь у Него?
– Достаточно того, что мы знаем.
– Нет, Атен, – к удивлению хозяина каравана, возразил помощник. – Мне так не кажется.
– Но…
– Подожди, выслушай меня. Я понимаю, что господин устал, что Он отдал все свои силы, чтобы излечить нас от смертельной болезни. Сейчас нам нужно беречь Его покой. Но, в то же время, нам не следует и совершать бездумные поступки, ценя Его стремление спасти и защитить нас. В общем, я вот к чему веду: нам будет лучше спросить, можно ли зажигать огонь, прежде чем делать это.
– Да, – хозяин каравана вынужден был признать правоту своего помощника. – Я узнаю…
– А что с отправлением? Отложим его? Тогда будет лучше поставить шатер.
– Нет! – Атен решительно качнул головой. Это место было связано с воспоминаниями, от которых до сих пор веяло холодом. Его всего передернуло. – Впрягайте оленей, выстраивайте повозки в цепь… – ему даже больше не казалось невозможным отправиться в путь, не разжигая огонь. Все лучше, чем оставаться на этом проклятом месте. – И гляди во все глаза. Мало ли что еще может произойти.
– Да уж. Если Губитель решил с нами покончить, с чего Ему останавливаться на половине пути?
– Ты слишком много о себе возомнил. Богу погибели никогда не было никакого дела до смертных. Он ведет сражение за власть над мирозданием, и в этом бою люди – беспомощные жуки под ногами его воинов – когда Ему нужно, Он пользуется нашей желчью и яростью для достижения своей цели, а нет – убивает без разбору, даже не замечая этого.
– Губитель понимает, что мы дороги богу солнца. Возможно, обращая свою силу против нас, он метит в господина Шамаша…
– Если все так… – Атен нахмурился. Он не задумывался об этом прежде, а сейчас, когда Лис заговорил, начал понимать, что все действительно может быть именно так.
Ведь нечто подобное произошло и в прежнее время легенд. Если бы бог солнца не отдавал всего себя заботам о мире смертных, Губитель не застал бы Его врасплох…
И вот теперь… "Неужели все повторяется? Неужели Его привязанность к нам – та слабость, которой вновь и вновь будет пользоваться Враг в стремлении победить сильнейшего противника?" – И что же делать? – сорвалось у него с губ.
Лис только развел руками. Воин, он знал о сражениях все, что было возможно узнать о них в мире, в котором все мало-мальски серьезные войны закончились за вечность до его рождения, оставив потомкам победителей лишь воспоминания-легенды да мелкие стыки с разбойниками.
– Ты ведь не можешь просто взять и сказать господину Шамашу: "Уходи из каравана.
Соединение божественной и земной дорог опасно для Тебя…" Да когда Он вообще думал о себе? Брось!
– Ладно, – караванщик, оглядевшись вокруг, с шумом выдохнул. – Давай не будем тратить время на разговоры, которым место в храме.
– Пойдешь к Нему?
– Раз иного пути нет… -он повернулся. – Лис,-на миг остановившись, бросил он через плечо. – У меня только будет к тебе одна просьба…
– Я слушаю.