Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 2 из 14

Одним из теоретических источников марксизма является классическая немецкая философия, самыми яркими представителями которой были Гегель и Фейербах. Эта философия сыграла большую роль в исторической подготовке философии марксизма: опираясь на ее достижения, критически их перерабатывая с позиций рабочего класса, Маркс и Энгельс преодолели метафизическую ограниченность материализма XVIII века и создали единственно научное мировоззрение – диалектический и исторический материализм. «…Маркс, – говорил Ленин, – не остановился на материализме XVIII века, а двинул философию вперед. Он обогатил ее приобретениями немецкой классической философии, особенно системы Гегеля, которая в свою очередь привела к материализму Фейербаха. Главное из этих приобретений – диалектика, т.е. учение о развитии в его наиболее полном, глубоком и свободном от односторонности виде, учение об относительности человеческого знания, дающего нам отражение вечно развивающейся материи»[2].

В произведениях классиков марксизма-ленинизма мы находим глубочайший критический анализ основных черт немецкой классической философии, ее прогрессивных и реакционных сторон. Маркс и Энгельс неоднократно указывали, в частности, на необходимость критического изучения философского наследства Гегеля. Об этом же в новых исторических условиях говорил В.И. Ленин в своей программной статье «О значении воинствующего материализма». Ленинские конспекты «Науки логики» и других произведений Гегеля, опубликованные в «Философских тетрадях», являются гениальным образцом революционно-критической переработки идей великого немецкого мыслителя.

В нашей популярной литературе и лекциях в высших учебных заведениях встречается иногда упрощенная характеристика немецкой классической философии, особенно же философии Гегеля. Некоторые авторы статей и лекторы выдвигают на первый план реакционные стороны учения Гегеля, игнорируя то, что сделало его философию одним из теоретических источников марксизма. Другие же, напротив, идут по пути некритического пересказа и восхваления немецких философов-идеалистов, оставляя в тени их реакционные взгляды. Такой односторонний, антиисторический подход к немецкой классической философии неправилен. Историю нельзя ни «улучшать», ни «ухудшать». Освещая отношение марксизма к предшествующим философским учениям, необходимо объективно, исторически-конкретно оценивать эти учения и видеть их действительное место в развитии общества.

Только научно правильная оценка выдающихся предшественников марксизма позволяет осмыслить величие научного подвига Маркса и Энгельса, понять созданное ими учение как величайшее достижение всей истории общественной мысли.

Исторические условия возникновения и развития немецкой классической философии

Классики немецкой философии являются идеологами немецкой буржуазии конца XVIII – первой половины XIX века. В своих произведениях они теоретически обосновывают необходимость капиталистического развития Германии. В то время как Англия благодаря буржуазной революции и промышленному перевороту стала крупнейшей капиталистической державой, а Франция в результате революции 1789 – 1794 годов уничтожила феодализм и быстро двигалась по пути буржуазного развития, Германия оставалась экономически и политически отсталой страной, в которой все еще господствовали феодальные производственные отношения. Помещичье землевладение, многочисленные остатки крепостного права, цеховой строй в городе, существование множества формально независимых друг от друга карликовых немецких государств с реакционным абсолютистским строем, – все это сковывало развитие капитализма и препятствовало объединению буржуазии в национальном масштабе. Распространение паровых машин, сыгравшее громадную роль в развитии Англии, Франции и других стран, в Германии приводило лишь к разрушению ремесленного производства, в то время как крупная промышленность развивалась крайне медленно, в частности, вследствие иностранной конкуренции.

Невыгодное географическое положение германских государств (их отдаленность от Атлантического океана, ставшего в это время главным путем мировой торговли), многочисленные войны, в которые вовлекались немецкие государства, в особенности Тридцатилетняя война, опустошившая Германию, – все это еще более замедляло развитие капиталистического уклада в недрах феодального строя. «Никто, – говорит Энгельс об этом периоде германской истории, – не чувствовал себя хорошо. Ремесло, торговля, промышленность и земледелие были доведены до самых ничтожных размеров. Крестьяне, торговцы и ремесленники испытывали двойной гнет: кровожадного правительства и плохого состояния торговли. Дворянство и князья находили, что их доходы, несмотря на то, что они все выжимали из своих подчиненных, не должны были отставать от их растущих расходов. Все было скверно, и в стране господствовало общее недовольство. Не было образования, средств воздействия на умы масс, свободы печати, общественного мнения, не было сколько-нибудь значительной торговли с другими странами; везде только мерзость и эгоизм – весь народ был проникнут низким, раболепным, гнусным торгашеским духом. Все прогнило, колебалось, готово было рухнуть, и нельзя было даже надеяться на благотворную перемену, потому что в народе не было такой силы, которая могла бы смести разлагающиеся трупы отживших учреждений»[3].

Главным препятствием на пути капиталистического развития Германии была ее экономическая и политическая раздробленность. Как говорил один из немецких экономистов первой половины XIX века, многочисленные таможенные границы парализовали внутренние сношения различных частей Германии подобно тому, как веревки, перетягивающие живое тело, препятствуют кровообращению.

Французская буржуазная революция точно молния, употребляя выражение Энгельса, ударила по Германии. Часть немецких государств, граничивших с Францией, непосредственно испытала на себе освободительное влияние французской революции. Известно, что реакционные правительства, затеявшие войну против революционной Франции, потерпели поражение. Территория Германии стала ареной военных действий. «Французские революционные войска, – говорит Энгельс, – толпами прогоняли дворян, епископов и мелких князей…»[4]. В ходе этой войны королей-крепостников против республиканской Франции наглядно обнаружилась не только военная, но также экономическая и политическая слабость Германии. Эти войны нанесли сокрушительный удар немецкому феодализму и абсолютизму. Количество германских государств было сведено к нескольким десяткам, в ряде этих государств было введено буржуазно-демократическое законодательство. Необходимость буржуазных преобразований для преодоления отсталости Германии становилась все более очевидной.





Известно, что немецкие буржуазные деятели восторженно встретили начало французской революции 1789 года.

Маркс характеризовал философию одного из представителей немецкой классической философии И. Канта, как немецкую теорию французской революции. Это указание Маркса полно глубочайшего смысла. Однако в дальнейшем, когда события привели к якобинской диктатуре, к революционному террору и поражению германских государств в войне с революционной Францией, те же буржуазные деятели стали ожесточенными противниками революции и радикальных буржуазно-демократических преобразований. Немецкая буржуазия, развивавшаяся на базе ремесленного и мануфактурного производства (крупных капиталистов в Германии почти не было в конце XVIII – начале XIX века) была, в определенной мере, связана с теми феодальными порядками, которые господствовали в Германии. Она выполняла заказы многочисленных княжеских дворов, заказы аристократов, обслуживала размещавшиеся в мелких городах военные гарнизоны, государственную администрацию. При весьма слабом развитии внутреннего рынка и крайне ограниченных возможностях торговли на внешнем рынке представители господствующих сословий и многочисленные чиновники многочисленных немецких государств оказывались обычно главными покупателями, с которыми, во всяком случае на первых порах, и было связано развитие немецкой буржуазии в каждом из этих незначительных немецких государств.

2

В.И. Ленин. Соч., т. 19, стр. 4.

3

К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. V, стр. 6 – 7.

4

Там же, стр. 8.