Страница 60 из 157
Памятуя неоднократные указания Ленина о том, что все грани в природе и обществе условны и подвижны, вряд ли правильно проводить резкую разграничительную линию между этими фазами. Нельзя не согласиться с В. В. Николаевым, что при переходе от первой фазы ко второй в течение некоторого времени ещё продолжала действовать функция военного подавления эксплуататоров или их остатков и уже стала действовать новая функция — функция охраны социалистической собственности. Однако примерную грань между двумя фазами в развитии Советского государства мы определить должны. Такой гранью являются 1931–1932 годы, когда в основном решена была задача разгрома и ликвидации кулачества как класса и заложен фундамент социалистической экономики. В результате победы сплошной коллективизации кулаки лишились материальной базы — земли, орудий труда, наёмной рабочей силы, были деморализованы и в подавляющей своей части выселены из районов, в которых они ранее жили. Тем самым был разгромлен последний и самый многочисленный эксплуататорский класс.
Но кулаки и после этого не сложили оружия. Как не раз говорил товарищ Сталин в 1932 и 1933 гг., кулаки
«разбиты, но они далеко ещё не добиты»[210].
Кулаки и последние остатки других эксплуататорских классов, будучи вышибленными из колеи, разбрелись по всему лицу СССР,
«расползлись по нашим заводам и фабрикам, по нашим учреждениям и торговым организациям, по предприятиям железнодорожного и водного транспорта и главным образом — по колхозам и совхозам. Расползлись и укрылись они там, накинув маску „рабочих“ и „крестьян“, причём кое-кто из них пролез даже в партию»[211].
Товарищ Сталин предупреждал партию, что эти господа были проникнуты чувством лютой вражды к социалистическим формам хозяйства, быта, культуры. Не имея сил пойти в прямую атаку против Советской власти, они вредили и пакостили чем только могли Советской власти: старались разложить трудовую дисциплину, поджигали склады, ломали машины, заражали скот болезнями, запутывали учёт в колхозах и т. д. А самое главное — «бывшие люди» организовывали массовое хищение и воровство государственного и кооперативного, колхозного имущества. Товарищ Сталин в 1933 г. говорил:
«Они чуют как бы классовым инстинктом, что основой советского хозяйства является общественная собственность, что именно эту основу надо расшатать, чтобы напакостить Советской власти, — и они действительно стараются расшатать общественную собственность путём организации массового воровства и хищения.
Для организации хищений они используют частнособственнические навыки и пережитки колхозников, вчерашних единоличников, а ныне членов колхозов. Вы, как марксисты, должны знать, что сознание людей отстаёт в своём развитии от фактического их положения. Колхозники по положению уже не единоличники, а коллективисты, но сознание у них пока ещё старое, частнособственническое. И вот бывшие люди из рядов эксплуататорских классов используют частнособственнические привычки колхозников, чтобы организовать расхищение общественного имущества и тем поколебать основу Советского строя — общественную собственность»[212].
В связи с этим вопрос об охране общественной социалистической собственности стал в 1932–1933 гг. вопросом острой классовой борьбы с остатками разбитых эксплуататорских классов, которые усиливали своё сопротивление по мере роста мощи Советского социалистического государства.
В этот период охрана общественной собственности выступала прежде всего как задача доведения до конца ликвидации остатков эксплуататорских классов, как задача повышения революционной бдительности советских людей. Диалектика исторического развития социалистического государства в рассматриваемый период состояла в том, что родившаяся новая функция социалистического государства — функция охраны общественной собственности, свидетельствующая о том, что Советское государство уже вступило во вторую фазу своего развития, — осуществлялась по отношению к остаткам эксплуататорских классов методами их подавления, характеризующими деятельность Советского государства на первой фазе его развития. Более того, в момент уничтожения остатков эксплуататорских классов, когда приходится добивать бывших угнетателей, усиливающих своё сопротивление и прибегающих к крайним методам борьбы, меры подавления становятся особенно суровыми и беспощадными. Подавить отчаянное сопротивление остатков умирающих эксплуататорских классов можно лишь на основе дальнейшего усиления Советского социалистического государства. Вот почему товарищ Сталин в январе 1933 г. снова подчеркнул:
«Сильная и мощная диктатура пролетариата, — вот что нам нужно теперь для того, чтобы развеять в прах последние остатки умирающих классов и разбить их воровские махинации»[213].
Разумеется, остатки отживших классов, будучи разгромлены в городе и в деревне, не могли что-либо изменить в общественном строе, сложившемся в СССР. Они уже не могли противостоять мероприятиям Советской власти. Но для того чтобы покончить с этими элементами быстро и без особых жертв, говорил товарищ Сталин, необходимо повысить революционную бдительность.
Приведём несколько примеров, свидетельствующих о том, что задача охраны социалистической собственности в этот период выступала прежде всего как задача подавления сопротивления остатков враждебных классов. Имущественные преступления в 1931–1932 гг. заключались главным образом в расхищении социалистической собственности. По приблизительным данным, по РСФСР в составе имущественных преступлений хищения социалистической собственности составляли в 1931 г. 33,5%, в первом полугодии 1932 г. — 40%, во втором полугодии 1932 г. — 60%.
Основная масса хищений общественной собственности имела место в колхозах и совхозах. По РСФСР за время с 1 августа 1932 г. по 1 апреля 1933 г. из числа всех осуждённых за хищение общественной собственности 65‚4% приходилось на долю лиц, расхищавших колхозную собственность, и 7,9% — на долю расхитителей собственности совхозов. Таким образом, 73,3% случаев хищения общественной собственности приходилось на сельское хозяйство, где прежде всего проявлялось отчаянное сопротивление остатков кулачества колхозному строю.
Именно потому, что организаторами расхищения общественной собственности были классовые враги, хищение и воровство общественной собственности являлись основной формой классовой борьбы. Вот почему в законе ЦИК и СНК СССР от 7 августа 1932 г. предусматривались суровые наказания за хищение социалистической собственности. В этом законе за хищение государственного, кооперативного и колхозного имущества, а также грузов на железнодорожном и водном транспорте предусматривалась в качестве меры судебной репрессии высшая мера социальной защиты — расстрел с конфискацией всего имущества, с заменой при смягчающих обстоятельствах лишением свободы на срок не менее 10 лет с конфискацией всего имущества.
На расхитителей социалистической собственности обрушивалась не только вся мощь карательных органов социалистического государства, — против них поднялись все честные труженики нашей страны — рабочие, колхозники, интеллигенция — и активно помогали органам суда и прокуратуры выявлять расхитителей народного добра. Вот один из примеров, свидетельствующих о том, как народные массы снизу поддерживали мероприятия Советского государства по охране социалистической собственности, шедшие сверху. После проведения выездной сессией западносибирского краевого суда судебного процесса над расхитителями колхозного хлеба Чулковым и Фартышевым крестьяне, присутствовавшие на процессе, приняли следующее постановление:
«Мы, колхозники и трудящиеся единоличники села Мерети с участием представителей от колхозов Верхнего Сузуна, Городище, Кротово и Раздолье, приветствуем постановление правительства от 7 августа и одобряем приговор выездной сессии краевого суда, по которому воры колхозного хлеба — кулаки Чулков и Фартышев приговорены к расстрелу с конфискацией всего имущества. Выражаем уверенность, что органы пролетарской диктатуры — суд, прокуратура и органы расследования будут и впредь вести жёсткую борьбу с расхитителями колхозного имущества. Смерть врагам народа, растаскивающим общественную собственность. Она священна и неприкосновенна!
В ответ на вылазки классового врага — кулака — мы мобилизуемся на быстрейшую уборку пшеницы и скирдование, организуем сгребание и сбор колосьев вручную и вызываем на соцсоревнование колхозы Городище, Кротово и В. Сузуна. Месячный план хлебозаготовок нашим колхозом выполнен, но в ответ на правильный приговор сессии краевого суда мы организуем красный обоз с хлебом.
Товарищи-колхозники! Бдительно охраняйте колхозную собственность! На охрану социалистического урожая выделим лучших ударников-производственников».
210
И. В. Сталин, Соч., т. 13, стр. 231.
211
И. В. Сталин, Соч., т. 13, стр. 207.
212
И. В. Сталин, Соч., т. 13, стр. 208–209.
213
И. В. Сталин, Соч., т. 13, стр. 210.