Страница 11 из 14
Улыбка сама расплывается на моём лице.
– Обязательно, – отзываюсь холодно. Смешно!
На секунду отвлекаюсь на её лицо. На уже сухие щёки и ресницы. И только подрагивающие губы.
И от этого не замечаю, как одна из рук вырывается.
Неожиданно слабая, но ощутимая боль проходит по лицу. Из-за чего я на мгновение зажмуриваюсь, но тут же распахиваю глаза. Смотрю в карие омуты, что растерянно и напуганно смотрят на меня. Пока её рука повисает в воздухе.
– А вот это ты, малышка, зря, – проговариваю спокойно, но уже вижу, как мои руки смыкаются на её хрупкой шее. – Я хотел по-хорошему. Но теперь…
Стреляю в неё озлобленным взглядом.
Без церемоний переворачиваю на живот. Заламываю руки назад. Мне требуется всего минута, чтобы закрепить запястья вместе и связать их позади.
Всё. Теперь точно не двинется.
Я хотел получить наслаждение – получил. Не такое, как надо. Трах, возможно, и помог бы мне сейчас расслабиться, но… Нет. Теперь я этого не хочу.
Только проучить. Показать. Что не надо нарываться на тех, кто может запросто тебя убить.
И снова возвращаю её обратно. На спину.
– Прости… – извиняется, когда эти слова совершенно не затрагивают ни одну струну моей души. – Я случайно… Случайно! Я согласна на всё, только Диму не…
Встаю с кровати, иду к тумбочке. Достаю оттуда флогер.
Наклоняюсь к ней, и её глаза смотрят вверх. Задирает голову и вытягивается.
– Ты ведь всего лишь пугаешь, да? Не сделаешь же этого? – спрашивает с какой-то надеждой.
Какая наивная душа…
Наклоняюсь сильнее, прикасаюсь к её губам. Слегка нажимаю на челюсть, которая, как по приказу, сама раскрывается, пуская меня внутрь.
Терзаю её губы всего несколько секунд. Резко захотелось узнать, какие они. Вкусные.
Отрываюсь, когда нотки клубники уже держатся на грани.
– Даже не надейся, – произношу, доставая из-за спины флогер.
Как хорошо, что не выбросил. Будто знал, что пригодится.
Ну, что, девчонка, доставим тебе удовольствие?
Глава 12
Влада
Меня трясёт, как хрен знает кого.
Потому что этот психопат касается своей плёткой, или что эта за фигня, моего тела.
Мало того, что сейчас я нахожусь в постыдной позе… Широко расставив ноги и выгнувшись вперёд, не могу пошевелиться.
А он кружит вокруг меня. Обходит кровать. Останавливается там, внизу, где сейчас хороший вид на… Чёрт..
– Знаешь, что это? – поднимает вверх кожаную плётку. Демонстрирует её со всех сторон.
– И знать не хочу… – выдыхаю.
Задерживаю дыхание, когда он опускает её вниз. На бедро. Не больно, не хлёстко. Но ударяет.
Я машинально чуть выгибаюсь вперёд. Всё тело ноет. Он ещё связал так жёстко. Не только руки и ноги, но ещё и грудь… Которая пылает от его поглощающего взгляда. И, блин, затвердели соски точно не от него!
– На двадцать минут тебе придётся хорошенько с ним подружиться, – плётка отрывается от кожи и ударяет в следующую секунду сильнее. Из-за чего дергаюсь, и тело ведёт слегка в сторону.
Глаза сами распахиваются, когда верёвка между губ, тех самых, нижних, двигается. Съезжает на жалкий миллиметр в сторону, но раздразнивает клитор.
– Флогер – не та штука, которую нужно бояться.
Меня пугает этот человек. До дрожи. Его настроение – слишком быстро меняется. В один момент он хладнокровен настолько, что будь перед ним ребёнок – он его убьёт. В другой… Игривый. А в некоторые моменты слишком азартен или спокоен.
Как и сейчас.
И я боюсь пошевелиться, сказать хоть слово. Потому что мне страшно.
– Им надо… наслаждаться.
Арсанов приподнимает руку с устрашающей и уродской штукой и резко опускает её вновь. Вырывая с моих губ полу-стон и шипение. Он ударил. Прямо между ног.
Кожа жжётся там, где сейчас до сих пор находится его дрянная плётка.
– Мне не нравится, – скулю, чтобы он прекратил. Нет. Это невозможно, чтобы нравилось. Когда тебя бьют и морально пытаются изнасиловать.
– А мне даже очень, – усмехается.
– Почему на двадцать? – внезапно озаряет. Он сказал что-то про двадцать минут!
– Дольше не выдержишь, – резюмирует как-то скучающе. – Это – твой максимум. Кончишь – я тебя отпущу. На время, пока сама не прибежишь.
Он спятил? Скажите, что да!
Да чтобы я! Ещё раз! Хоть раз встретилась с ним… Ни за что!
– А если не смогу этого сделать? – это нереально! Когда тебе это всё абсолютно не нравится! Я никогда не мечтала, чтобы меня били какими – то секс-игрушками! И точно уж не возбужусь от этого! – Ты ведь понимаешь, что только конченная мазохистка получит от этого кайф?
– Нуу, – тянет, снова легко ударяя между ног. Всхлипываю, пытаюсь сдвинуть ноги, но не могу. Подонок! – Твои проблемы. Останешься здесь. В этом доме.
Его слова звучат, как отсчёт. Перед тем, как я умру.
И так всё происходит.
Арсанов не жалеет меня. Бьёт по телу своей идиотской игрушкой. Не сильно, как я думала. Но хлёстко, неожиданно. Затрагивает такие точки, которые я никогда бы в жизни не прочувствовала.
Шепчет какие-то слова.
А потом ускоряется. Бьёт немного сильнее. Пока глаза горят диким огнём, а плеть оказывается на моём теле, оставляя красные отметины.
И, пока я выгибаюсь, сопротивляюсь и пытаюсь вырваться… Верёвка трётся о набухший клитор. И опять это чувство ударяет по телу.
Когда мужчина сказал, что я могу получить от боли удовольствие, желала рассмеяться ему в лицо.
Но сейчас…
Я не знаю, что он затрагивает. Это ведь всего лишь кожа.
Но почему у меня перехватывает дыхание? Всё кружится перед глазами. И не от боли. Нет. Терпимой. Слегка приятной. Особенно, когда он бьёт там, между ног, задевая чувствительный клитор.
В какой-то момент, когда я хнычу и хочу всё прекратить, он останавливается. Даёт мне передышку. Сам тяжело дышит.
Я вижу, как двигаются его пальцы. Он хочет коснуться слегка красноватого тела. Или там. Между ног.
Его взгляд… безумен. И не поставь он себе рамки, которых у него априори нет… Арсанов бы сейчас накинулся, перевернул меня и запросто трахнул.
Но он держится.
Даёт нам всего несколько секунд передышки. А потом приступает опять.
Дразнит, разогревает и без того горячее тело. Но я не кайфую, нет. Но странные ощущения накрывают с головой. Проникают в каждую клеточку. Словно пытают.
Но не останавливается. А я всё продолжаю выгибаться, пытаться отстраниться от ударов. Убежать. Да только не могу.
И вот, спустя пятнадцать минуток пыток, когда кожа становится красной, а я накалена до предела… он прекращает. А я уже не хочу. Из-за попыток вырваться верёвка слишком раздразнила меня. Из-за чего теперь мне хочется потянуться рукой и самой доставить себе удовольствие.
Ещё и жжение внизу живота не даёт покоя.
И я сама не понимаю, как дошла до такой кондиции.
Мне плохо настолько, что я готова сдаться, но не могу.
Только вот…
– У тебя осталось пять минут, – улыбается. Точно… он же дал мне двадцать минут. А я не могу. Он ведь остановился. Да и отхлестав меня ещё так некоторое время… Я бы явно не смогла кончить. И осталась бы здесь. Навсегда. – А я вот… перехотел.
Флогер выскальзывает из его рук.
– Вряд ли ты доведёшь сама себя до наслаждения, – усмехается. И я понимаю, к чему он клонит. Грёбаный мудак. – А время тикает. Ты явно возбуждена не так сильно, как я.
Взгляд сам мечется вниз, на его ширинку.
И чёрт… Лучше бы я этого не видела.
– Психопат…
– Хочешь, я тебе помогу? – внезапно спрашивает, присаживаясь рядом на кровать. Из-за которой у меня затекло всё тело.
Поднимает ладонь и накрывает губки между ног. Проходит между ними пальцами, а я выгибаюсь. Хочу отстраниться, потому что больше не желаю позволять ему дотрагиваться до меня. Но не могу. Физически.
Подонок проводит по складкам и отодвигает верёвку в сторону. Надавливает большим пальцем на чувствительную горошину и заставляет меня закусить губу и прикрыть глаза.