Страница 45 из 50
Глава 40
Глава 40 Суд
«Вторую категорию», куда я попал, везут в Бордо.
Зачем? Почему? Одному Богу известно…
Ну, там я ещё не был.
В товарном вагоне, где я сейчас, ля-куртинцев — как сельдей в бочке. Ещё и двенадцать французских солдат-конвойных.
Все мы тут в тесноте и обиде.
Как в других вагонах? Наверное, не лучше.
Многие из моих попутчиков болеют. Сказались почти полное отсутствие продуктов питания в лагере в последние дни, бессонные ночи во время артиллерийских обстрелов, недостаток воды… Да, без воды было особенно плохо — ни попить, ни соблюсти элементарную личную гигиену.
Из еды в дорогу нам ничего не дали. Хорошо, французы-конвойные делятся с нами сейчас своими пайками, но это такой мизер…
Лечить мне наших солдат нечем. Так и едем.
Вот и Бордо. Тут ситуация и прояснилась. Судить на собираются.
Вызывают нас на суд сразу по несколько человек. Сейчас я сижу и жду своей очереди, а разбираются со старшим унтер-офицером первой роты второго полка Логачевым. Логачев в бригаде — человек уважаемый, помимо четырех георгиевских крестов и четырех медалей, он имеет французский крест «Круа де герр» и черногорскую медаль с надписью «За храбрость». Её ему подарил сам король Черногории Николай во время смотра русских войск.
— Какой роты? — задал вопрос председатель суда.
— Первой роты… — с достоинством отвечает унтер. Первая рота — это всегда почётно.
— Сколько лет?
Это-то ему зачем?
— Сорок два… — Логачев, наверное, самый пожилой среди всех нас.
— Взводный?
— Нет.
— Отделенный?
— Нет.
— Кто же?
— Никто, — ответы Логачева были весьма кратки.
— Ты же старший унтер? — опять следует вопрос от председателя.
— Так точно, — по уставу отвечает спрашиваемый.
— Чем же командовал?
— Сам собой. — улыбается унтер.
— Почему не вывел из лагеря своих людей?
Тупой какой-то председатель… Сказано же ему, что никаких подчиненных у унтера не было…
— Не было у меня никаких людей. Я — сам по себе.
— В каком взводе числился?
— В третьем взводе.
— Почему взвод не вывел?
— Узды не было… — опять улыбается Логачев.
— Прошу без шуток!
Морда у председателя покраснела. Кулаком он даже по столу стукнул…
— Попробуй сам, без узды-то, выведи… — подмигнул Логачев председателю.
— А почему сам не вышел из ля-Куртина?
— Приказов читать не умею, а не ушел потому, что не хотел, — отвечает Логачев.
— Сознательно не вышел?
— Сам не хотел…
Судьи не больше минуты совещались после ответов Логачева.
— Разжаловать в рядовые и отправить в Африку. — таково было решение суда.
Мля! В Африку!
Я чуть с лавки не привстал.
Я с Логачевым в одной группе — во «второй категории». Не думаю, что приговоры нам будут блистать разнообразием…
— А, почему крестов не лишили? — Логачев поднялся со своего места в полный рост.
— Не имеем права, — председатель суда бросил злой взгляд уже не на унтера, а на рядового.
— Если кресты забрать прав не имеете, значит и разжаловать не можете, — рассудительно заключил Логачев.
— Военно-революционный полевой суд имеет право только разжаловать! — уже чуть не кричал председатель.
— Нет, коли разжаловали, так берите и кресты!
Сказав это, бывший старший унтер сорвал с груди колодку крестов и медалей и бросил ее на стол председателю. Потом сорвал с себя погоны с нашивками.
Логачева увели под конвоем. Следующей была моя очередь.
— Воробьев! — чуть ли не прорычал председатель суда.
Я встал со своего места и занял место Логачева.
— Старший… врач полка? — запнулся голосом председатель.
— Совершенно верно, — я сопроводил свой ответ утвердительным кивком.
— Почему остались в Ля-Куртине?
— Больных там некому было кроме меня лечить.
— Приказ генерала Занкевича был до Вас доведен?
— Доведен.
Председатель военно-революционного полевого суда задавал вопросы, а сам по всем отдаленным уголкам своей памяти копался. Старший врач полка — не офицер, военный чиновник… Может его военно-полевой революционный суд классного чина лишить? Есть это где в официальных бумагах? Как поступить в этой ситуации?
Председатель суда свою должность всего второй день занимал. Был назначен с напутствием — всех разжаловать и к высылке в Африку приговорить. Это, что касается офицеров и унтеров, а что с врачом делать? Может, где-то и имелась на этот случай инструкция, но председателю суда она была не известна.
Председатель, и на себя, и на всех окружающих сейчас злился.
— Отправляетесь в Африку… Диких обезьян лечить…
Мне было указано на выход.
Куда я в сопровождении двух конвоиров и последовал.
Свои ордена я на стол председателю военно-революционного полевого суда бросать не стал. Кровью они заслужены. Пусть будут. Сильно карман они мне не оттягивают.