Снежная Королева

Первым записи вел его много раз «пра» дед Торун из рода Вестников. Так называли всех его предков, и постепенно это прозвище преобразовалось в их фамилию, а его прадед, приехав в начале прошлого века жить в Россию, стал основателем нового рода, вернее семьи, сменив фамилию на Вестов.

Рукопись передавалась в семье по мужской линии — от отца к сыну. Едва мальчикам в его роду исполнялось пятнадцать лет, они проходили некое посвящение. Вместе со знаниями о своей семье, предках и проклятии их рода, они получали и эту рукопись. С этого момента детство у них заканчивалось, а им предстояло выполнить важную миссию — найти ту, которой предстоит в скором времени… умереть. И в наступившем третьем тысячелетии на фоне развитых компьютерных технологий, попытках найти иноземный разум, подобные сведения легко можно было принять за сказки северных народов. Вот только в его реальности это была жестокая правда. Глеб не знал, по каким причинам он получил эти знания так поздно, но это не отменяло того, что он должен найти и приговорить к смерти молодую женщину в течение этого года.

Поняв, что уснуть больше не удастся, Глеб решительно откинул одеяло и поднялся с кровати. Сегодня ему предстояла важная встреча, итогом которой и станет решение о дальнейших действиях и поисках. Он подошел к окну, сдвинул в сторону портьеры, впуская в комнату свежесть и прохладу раннего утра. Легкий ветерок скользнул по его обнаженной коже, заставляя крепкие мышцы сжаться, а кожу покрыться мурашками. Но при этом он почувствовал резкий прилив сил. Глядя, как утреннее солнце золотит горизонт, он задумался над этими странными впечатлениями. Никогда прежде он не испытывал подобного, если только дело не в…

Молодой мужчина опустил взгляд вниз, рассматривая массивный кулон на своей груди. Он не любил все эти побрякушки, но когда отец отдал ему это украшение, он не смог удержаться и надеть его тотчас. Глеб сжал в руке серебряный чеканный кругляш, довольно увесистый, и всмотрелся в изображение на его поверхности.

Агисхьяльм. Шлем ужаса. По древней северной легенде первым носителем был бесстрашный воин Сигурд, победивший страшного дракона Фанфира. Символ бесстрашия, власти и неуязвимости воина… оказался в руках обычного человека. Хотя, был ли он обычным?…

Глеб не верил в потустороннее, но стоя сейчас в лучах занимавшегося рассвета, он ощущал, как от этого медальона исходит…сила. Дитя двадцатого века, он привык во всем искать рациональное зерно, но стоило только коснуться этого амулета, и тело наполнилось странным чувством — решительностью. Если бы он мог, то свернул бы горы. Глеб хмыкнул, удивляясь своим мыслям.

Его всегда интересовала история, а если дело касалось северных народов, то для него это была благодарная почва для исследования. С самого детства он тяготел к сказаниям и легендам Скандинавии, коих за юность было перечитано немало. Теперь это легко объяснялось, его кровь сама стремилась к своим истокам, к знаниям его предков.

В дверь комнаты постучали, отвлекая мужчину от воспоминаний. Натянув на голое тело халат, направился к двери, уже зная, кто пришел в такую рань.

— Доброе утро, отец, — слегка склонив голову произнес Глеб, пропуская того в комнату. Внимательно посмотрел на непривычно бодрого для этого времени суток статного высокого мужчину. Широкоплечий, нисколько не уступающий своему сыну, гибкий, несмотря на свой солидный возраст и раннюю седину в темных волосах, бывший чемпион по боевым искусствам, отставной военный, Евгений Борисович Вестов и сейчас привлекал внимание к своей персоне, особенно со стороны противоположного пола.

— Доброе, сын, — спокойно поприветствовал он Глеба, проходя вглубь спальни.

Бросил косой взгляд на не убранную постель, на что его сын только пожал плечами. У него хоть и за плечами годы армейской службы, но своих привычек он менять не хотел. Иногда ему просто до зевоты надоедал идеальный порядок, царивший в доме отца.

— Вижу, ты всерьез проникся нашим прошлым разговором, — он кивнул на рукопись, лежащую поверх скомканной простыни.

— А ты так уверен, что я соглашусь на это? — спросил Глеб, пристально глядя в такие же, как и у него глаза. — Ты думаешь, что я смогу… скажу незнакомой женщине, которая, возможно, сейчас носит долгожданного ребенка, что она умрет через год, или чуть меньше? Чуть больше…

Евгений Борисович вздохнул, собираясь возразить, но Глеб жестом прервал его, чтобы закончить.

— Я выслушал тебя, отец, прочитал весь этот… бред, — он указал на тетрадь, — но я не стану этого делать. Никогда!

Вестов-старший внимательно посмотрел на сына и снова вздохнул, понимая, что не может не сказать ему главного. До этого утреннего разговора он, хоть и не был уверен в том, что его сын смирится с произошедшим и примет свою «миссию», но надеялся на это. А сейчас, читая в его глазах решимость, с которой он делает это заявление, больше молчать не мог.

— Ты не сможешь, Глеб, — тихо произнес Евгений Борисович, тут же отводя взгляд и не решаясь смотреть в полыхающие бессильной яростью глаза, — у тебя не будет выбора.

— Что…ты говоришь…такое? — зло выдохнул Глеб, уже понимая, что отец ему не лжет.

— Ты не сможешь отказаться. Просто не сможешь. Тебя неотвратимо будет притягивать ее кровь. Можешь мне поверить, — горько произнес отец, приговаривая своего сына, будто отправляя его на казнь. — Каждая попытка отвратить неизбежное будет сопровождаться ночными кошмарами. Как сегодня, верно? — он бросил острый взгляд на сына, и Глебу ничего не оставалось, как медленно кивнуть, соглашаясь. — И это еще можно пережить. Но боль… выматывающая, ломающая, сметающая все твои моральные ценности, однажды заставит тебя покориться. Думаешь, ты единственный, кто пытался бороться с этим «подарком» от предков? Нет, просто там, — он указал на рукопись, — никто не написал об этом. Поэтому, чем быстрее ты примешь, выполнишь свою миссию, тем скорее освободишься от этого тяжкого бремени, Глеб. Станешь хозяином своей жизни, а не заложником своей…

Он не договорил, но сын его прекрасно понял. Быстренько выполнить то, что должен, и спокойно забыть о муках совести. Что не смог, не предотвратил смерть по сути незнакомки.

Мужчины пристально смотрели друг на друга. Один с вызовом в глазах, а второй с затаенной тоской и грустью. Глеб зло усмехнулся.

— Ну, тогда расскажи мне, отец, как потом живется? После смерти ни в чем не повинной молодой женщины?

Глава 3

Даша.

Наши дни.

— Куда спешишь, красавица? — наглая конечность, покрытая плотным рисунком татуировки, перекрыла мне выход, упершись в косяк.

Я закатила глаза, стараясь скрыть подступающее раздражение. Та-ак, спокойно, Даша, спокойно. Мы это проходили и не раз, так что ты справишься, — я попыталась отдышаться, мысленно считая до десяти. Я уже не раз пыталась осадить этого мажора, но он был упрям, как осел, впрочем, я еще более упряма.

А еще, как вспомню наше с ним первое знакомство, так дрожь по спине… отвращения. Начиналось-то все банально.

— Какая цыпочка⁈ — присвистнул мне вслед кто-то, когда я спешила на первое занятие в университете. Вернее, тогда еще это была академия, но не важно.

Я растерянно посмотрела по сторонам, и тут меня обступили трое парней. Явно старшекурсники, потому что никто из присутствующих в коридоре в тот момент студентов, не сделал попытки их остановить или сделать замечание. Один из парней остановился напротив меня, скрестив руки на груди, и внимательно оглядел с ног до головы. Он был высоким блондином, не пренебрегающим спортом и силовыми тренажерами. Хорошо развитая мускулатура, прикрытая тонкой рубашкой, была рельефной и украшена каким-то замысловатым рисунком татуировок. Я перевела взгляд на его лицо, отмечая его красоту, но смазливым назвать его было сложно. На двух других бросила только быстрый взгляд, сосредоточившись на блондине. Он явно в этой компании лидер.

До начала занятий оставалось не более пятнадцати минут, а мне еще предстояло найти нужную аудиторию и не опоздать при этом. Я нахмурилась, прикидывая как мне безболезненно для собственной гордости выкрутиться из этой ситуации. Судя по притихшим вокруг студентам, никто из них не желал связываться с этой троицей.