Страница 5 из 13
И нет, я больше никогда этого не прощу…
Денег хватило на несколько месяцев жизни в съемной квартире. А после пришлось срочно искать работу. Искать, крутиться, бегать.
И только тогда, когда я решила, что моя жизнь наладилась, судьба снова ударила наотмашь – Варенька не могла ползать. Не могла шевелить ножкой.
Слезы. Горе. Черная беспросветная тоска. Врачи, врачи, врачи…
– Мамочка, мамочка, – испуганный голосок моей крошки ворвался в сны-воспоминания. – Мама!
– Что? Что, моя красавица?
– Ты плакала во сне. Плакала, – она утерла слезы своей маленькой пухленькой ладошкой. – Не плачь.
Я прикусила обветренную губу.
– Нет, моя хорошая, тебе показалось. Я просто приболела немножко. Какие слезы? Нет никаких слез.
Дочка улыбнулась.
Я заглянула ей за спину и поняла, что наступил вечер – сумерки уже вовсю хозяйничали в комнате. Это значит, я проспала весь день. Голова все еще болела, тело немного ломило, а влажная сорочка прилипла к спине. Лицо и правда было все мокрым – и уже не понять, это было от болезненного пота или жутких воспоминаний о прошлом…
– У тебя телефон звонил.
Сглотнув, отчего-то не ожидая ничего хорошего, я разблокировала экран. Два пропущенных от Иринки, и одно сообщение с незнакомого номера.
Медленно, будто приближаясь к логову ядовитой змеи, я нажала на конвертик.
«Ты уволена, Вика, этим днем».
Мне показалось, что даже экран сотового телефона сверкнул нагловатой ухмылкой бывшего мужа.
Уволена.
*Саша*
Я закипаю.
Моя бывшая окончательно сошла с ума?
Я думал, что она начнёт на коленях ползать и молить меня оставить её в компании, но вместо этого она просто не вышла на работу. Даже не сообщила, что не придёт, значит, ничего не случилось, просто решила проявить характер. Ну… Характер есть и у меня тоже. Посмотрим, сколько она протянет, если я оставлю её без всего, без копейки. Вызываю кадровика. Женщина смотрит на меня, потупив взгляд. Я в курсе, что в этой конторе меня ненавидят все. Хочется сказать, чтобы сделала физиономию чуточку попроще, но я держусь.
– Я хочу, чтобы вы сегодняшним числом уволили Тихонову и лишили её всех возможных выплат, – заявляю безапелляционным тоном я.
– Но мы не можем, – заикается кадровчика.
– А если я и вас прикажу уволить?
Смотрю на неё с прищуром, и женщина не выдерживает: тоже отводит взгляд и начинает шаркать ножкой, напоминая того самого Карлсона из детства.
– По какой статье мне увольнять Тихонову? – задает женщина вопрос трясущимся голосом.
– А это ваша работа – придумайте статью для того, чтобы уволить её. Я не желаю, чтобы она появилась здесь снова. Все выплаты, которые ей должны выдать, спишите к чёртовой бабушке. Придумайте штрафы… Да что угодно. Тихонова должна остаться без копейки.
Кадровичка поднимает взгляд и заинтересованно смотрит на меня, словно хочет спросить, отчего у меня вдруг возник такой нездоровый интерес к девушке, а я лишь недовольно фыркаю, давая понять, что отчитываться не стану. Это моё право: кого хочу, того и увольняю.
– Я всё поняла. Я могу идти?
– Давно следовало сделать это.
Женщина пулей вылетает из кабинета, а я растекаюсь в кресле в попытке расслабиться, но всё тело превращается в один сжатый мускул и не позволяет мне этого сделать. Я снова закипаю, думая о том, что Вика решила ставить мне условия. Набираю её номер, решив лично сообщить «радостную новость». Однако не хочу слышать её голос, поэтому просто набираю сообщение.
«Ты уволена, Вика. Этим днём».
Губы растягиваются в улыбке. И что она скажет теперь? Как запоёт, когда поймёт, что её никуда не примут? Даже мойщицей унитазов она не сможет устроиться. Я уже предвкушаю тот момент, когда она приползёт за помощью, а я, наконец, соберусь с силами и скажу, что всё знаю о её тайных развлечениях. Абсолютно всё. Что тогда она будет делать? Как посмотрит мне в глаза? Тварь, которую я любил так же сильно, как теперь ненавижу. Возможно, мне жаль её ребёнка в глубине души, ведь тот и без того пострадал за грешки матери, родившись инвалидом, но если помогу девчонке, то облегчу жизнь бывшей, а пока я не готов этого делать. Я и без того перевёл немаленькую сумму на счёт детской больницы, когда девочка проходила там реабилитацию. Конечно, Вика не знает и никогда теперь не узнает этого, потому что не достойна правды.
Не могу справиться с внутренней злостью, поднимаюсь на ноги и принимаюсь ходить по кабинету, наматывая счётчик пройденных шагов.
Я думал, что погас, что смог забыть о своей больной любви к ней, но чувства вспыхнули снова, отзываясь в груди сильнейшими отголосками боли.
Телефон звонит, и на моих губах появляется улыбка Чеширского кота. Я предвкушаю разговор с бывшей, которая могла прочесть моё сообщение, но это мама. Поникаю немного, однако всё равно отвечаю.
– Мама, только не начинай с разговоров о Дарине, – заявляю я.
– Ты сам начал, – протестует мама. – Что ты творишь, сын? Дарина в слезах приехала ко мне вчера. Я отпаивала её травяным настоем в попытке привести в чувство. Девочка совсем не находит себе места и не знает, как правильно вести себя с тобой. Александр, ты обязан поехать к ней, отвезти букет цветов и как следует извиниться. Я думаю, ты понимаешь, что я имею в виду, говоря, «как следует»?
Я хмыкаю.
– Не приказывай мне, мама, потому что если я буду чувствовать давление с твоей стороны, я могу сильно разозлиться, а если я разозлюсь… Дарина полетит ко всем чертям собачьим, и мне плевать, нравится тебе это или нет.
– Сашенька, я тебя не узнаю, – всхлипывает мама. – Только не говори, что ты снова снюхался с этой своей шл…
– Стоп, – перебиваю, не позволяя матери оскорбить мою бывшую. – Мы сами разберемся с Дариной в наших отношениях, и если я не захочу, я не стану жениться на ней. Мне уже надоело то, что ты так активно устраиваешь наш брак.
– Я тебя поняла, – мама переходит в атаку и начинает шмыгать носом, чтобы я почувствовал себя виновником того, что довёл её до слёз, а потом добавляет своё коронное: – Мне нужно пойти выпить успокоительные, а тебе подумать над своим поведением, Сашенька.
Я отключаю телефон, не желая продолжать этот бессмысленный разговор, и понимаю, что Вика снова отрицательно влияет на меня. Я долгое время не общался с матерью, выбрав себе в жены женщину, которая была той не по душе, но мама была права, когда говорила, что Вика ещё причинит мне немало боли. И вот теперь снова. Стоило бывшей появиться на горизонте, как я ссорюсь с родной матерью.
Быть может, она права?
Быть может, брак с Дариной – на самом деле лучшее, что может произойти со мной?
Девчонка будет преданной ланью дома, когда мы с ней поженимся: в этом я более чем уверен. Она родит мне МОИХ детей и не станет шляться, когда мужа нет дома.
Хотя кого я пытаюсь обмануть?
Станет! Ещё как станет! И я не хочу снова нырять в этот омут, который и название имеет соответствующее – БРАК.
Глава 4
*Вика*
– Солнышко, только не волнуйся, – лепечет Иринка в трубку с утра. – Но это правда, твои документы подписаны, ты уволена приказом. Даже без отработки.
– Я сегодня не смогу подойти на работу, – горло сипит и дерет так сильно, будто бы проглотила ежа, который кувыркается внутри. – Но завтра…может быть, завтра приду разбираться.
– Милая, – она понижает голос. – Там бесполезно говорить. Этот новый…бес ему, что ли, в ребро вселился? Все перетряхивает, перетрясывает, увольняет направо – налево. И ничего не скажешь ему – себе дороже. Как зыркнет глазом в твою сторону, аж дурно делается!
– Ирин, сможешь в бухгалтерию сходить? Когда они мне выплатят остатки?
– Ох, дорогая… – она снова понижает голос и уже почти не слышно, что говорит, приходится напрягать слух. – Тебе влепили два штрафа за опоздание. Он специально по камерам последние три дня смотрел… Будто искал, к чему прицепиться. И прицепился. Благодаря этим штрафам ты ничего не получишь. Все до нулей тебе обрезали, милая…