Страница 12 из 24
– Посмотри на него, – предложила вдруг старуха.
– Да, красиво. Такое большое, доброе…
– Нет, ты посмотри на него подольше. Попей его.
– Попить?! – удивилась девушка, но тут же замолчала. Она почувствовала, как по телу разливается тёплая сила. И начала действительно "пить" глазами лучи вечернего солнца. Поначалу мелкими глоточками, пуская в себя через сетчатку мелкие порции энергии. Затем, осмелев, начала делать всё большие и большие глотки.
– Ну будет, будет, на первый раз, – улыбалась Даниловна, загородив девушке солнце своей мозолистой ладонью. – Нельзя же так. Знаешь, что бывает, когда с непривычки объешься незнакомым блюдом.
– Понос, – с детской непосредственностью ответила Алёна.
– Вот именно, – рассмеялась старая целительница. А какой от этого "понос" мне неизвестно. Но лучше и не рисковать, правда.
– Правда, а что это такое? – тут же заинтересовалась девушка.
– Ты лечила или как ты раньше говорила "жалела" своих соседок, правда? И как это было? Рассказывай, а я тебе потом отвечу.
– Когда я пришла, мне их так стало жалко, начала девушка.
Старуха, закрыв глаза, словно наяву представляла происшедшее.
Сев напротив "Лисички" Алёна решила погладить её привычным жестом, но испугалась, что разбудит. Остановив руки у лица спящей, она решила представить, что гладит.
Руки словно сами потянулись к вискам.
– Потом как туман светящийся возле них появился, – продолжала девушка свой рассказ. Она рассказала, как почувствовала боль, когда этот " туман" прикоснулся к голове Светланы.
– Как током ударило.
– Тебя било током?
– А, в детстве. Отец розетку менял, провода оставил, а сам пошёл за не помню чем.
Ну, я конечно и полюбопытствовала.
– Хорошо, продолжай, внучечка.
Алёна рассказала о том, что перетерпела боль, она начала утихать, а потом и свечение пропало. А она уже знала, что вылечила Светлану и на радостях тут же перебралась к Сурчёнку.
– К кому?
– Ну, к Тамаре, – сконфузилась девушка.
– Метко. Похоже. Продолжай.
Со второй больной так быстро и просто не получилось. Была более сильной боль, а главное, начала кружится голова. Алёна заставила себя собраться и вдруг увидела голову спящей "как бы насквозь". Точнее, как какую-то светящуюся картину. Вот, здоровые клеточки светились весело, розовым светом, больные, – жалобным, голубеньким. А ещё были черные разрывы, ну, как в сети рыбацкой дыры, когда большая рыба или бобер какой порвёт. Вот эти, больные клетки, когда она их своим светом гладила, отдавали боль и становились тоже розовыми. А сложнее свего было вот эти дыры залатать.
– Их, оказывается, надо, не как сетку, а как носок латать. Лучик на лучик, лучик на лучик. аккуратненько. Оно больно, больно, потом – рраз, – и готово. И прорехи нет, и всё розовым светится. А потом, чуть до своей кровати дошла, упала и уснула. Тётя Мария меня разбудила, а я встать не могла. Она позвала врача, этого, Вашего "Карлушу", а он и на меня и на неё наругался. Вот и всё – вздохнула Алёна.
– А как ты себя сейчас чувствуешь?
– Хорошо. Правда, очень хорошо.
– Тогда пошли, внучечка, внутрь.
– Вы обещали рассказать…
– Всё, всё расскажу. После отбоя. А пока тебя ещё наш Карлуша посмотрит.
"Карапет" действительно ещё раз осмотрел девушку – проверил давление, пульс, заглянул в глаза, послушал сердце. попросил поприседать. Вновь проделал те же процедуры.
– Приходится верить, – вздохнул он. Предписав хорошенько ночью отоспаться, доктор пожелал спокойной ночи и вновь вернулся в ординаторскую. А после отхода больных ко сну поднялся на этаж выше – к дежурившему во взрослом известном нам отделении пожилому врачу.
– Посоветоваться хочу. Чего-то я не понимаю, Сергей Витальевич – отрывисто произнёс он после взаимных приветствий. – Вот, девчонка у меня, – протянул он историю болезни.
– А, эта с которой наша знаменитость стакнулась, – заглянул в записи пожилой. – Как же, как же. Наслышан. Сегодня просила у Андрея разрешения побывать на операции.
– Какие там операции! Вечером серьёзнейший упадок сил. вот записи. Пульс, температура, давление. Прокапали… По настойчивой просьбе Даниловны разрешил после этого прогулку. И вот, что получилось. Как по – Вашему это понимать? И как относится?
– Наша Ростова уже было совсем ласты склеила. Сдалась. Сама понимала, чем больна.
В онкологию категорически отказывалась. Так, поддерживающие процедуры. Потом вот такой всплеск, вот такая за два дня динамика – Сергей Витальевич показал историю болезни Даниловны. – А теперь оказывается, что они вот так друг на друга положительно влияют?
– Сдаётся мне, не только друг на друга. Что-то соседки её были какие- то необычно оживлённые – припомнил "Карапет".
– Насколько я знаю Даниловну, сейчас они вместе в одной из палат. Давайте тихонько проверим, а?
Они крадучись, мимо спящей медсестры, подошли к палате подопечных Андрея и посмотрели сквозь стекло. Комната освещалась каким- то странным свечением. Из освещенного коридора рассмотреть что – либо более подробно было сложно и Карл Петрович уже потянулся к ручке двери, но старший товарищ перехватил его руку и, приложив палец к губам, потянул его назад в ординаторскую.
– Что это значит? – резко возмутился детский врач.
– Это значит… Боюсь сглазить… Это значит, что у нас начинаются чудеса. Нашла таки Даниловна. Дожила. Вы просто здесь не так давно, не в курсе. Точнее, не совсем в курсе. Даниловна знаменитый на всю страну костоправ. И травник. Хотя и в прошлом. Но у неё ещё была и дочь. Та была целительницей. Волшебницей, если хотите. Излечивала всё.
– Ну, положим, всё вылечить невозможно, – вдруг напрягся Карл.
– Я оговорился. Не излечивала. Исцеляла. Констатируем врожденные травмы, какое там травмы – врожденное отсутствие чего – либо. отвозят ребёнка к ней, через недельку – получите здоровенького.
– А… со зрением, к примеру?
– Это она запросто. слепых, глухих. хромых всяких на нервной почве. Вот там, если руку ногу оторвало, – не знаю, уверять не могу. Ходили разговоры, но… это уже фантастика.