Страница 10 из 24
Впервые за длительный период существования этого подразделения районной больницу пропали анализы крови. Не исписанный листок, – сама кровь. И даже не пробирки с кровью, нет. Они стояли в контейнере, как положено подписанные. Но без крови.
Чтобы это значило и в чём тут суть чьего – то злодейского умысла, понять не могли. Ну, не попивали девчата так много, чтобы забыть взять у больной кровь и запечатать пустые пробирки. В конце концов на причины происшедшего махнули рукой и решили взять анализ повторно.
После обеда, до наступления тихого часа Алёна вывела Даниловну на двор и они посидели на скамейке, наслаждаясь теплом и свежим воздухом.
– Как у маня в лесу сейчас хорошо, – вздохнула старуха.
– У нас в деревне тоже. Но в лесу, согласна. У меня на полянке сейчас, наверное мои знакомцы удивляются, почему не прихожу. Я ведь стараюсь почаще. Если нет больных, то долго не засиживаюсь, принесу какого-нибудь гостинца – и назад. Это когда мама в грибы отпускает, то корзинку быстро наберу, а потом и побыть с ними можно.
– Любишь зверей?
– Ужасно! То есть очень. Всяких. И знаете, они на этой полянке, вроде как договорились. Никто ни за кем не гоняется, никто никого не хочет съесть. Однажды сижу, балуюсь с детками ихними, вдруг бельчата по дереву шусь – и нет их. А остальные, которые по деревьям не лазят за мою спину спрятались. Смотрю, а из кустов, которые возле поляны – вовк.
Здоровый, и такой, аж с сединой. Матёрый, да? вышел и на меня смотрит. А я аж обмерла. А он посмотрел, посмотрел, потом лёг и на меня дальше смотрит. Я поднялась, глядь, а у волчины на задней лапе здоровенный капканище. Я таких и не видела. Подошла поближе. Он смотрит мне прямо в глаза, они карие и такие…ну, несчастные что – ли. Больно ему, а пожалиться не может. Гордый. А присела прямо возле него, капкан разглядываю, а он так отвернулся, вроде бы ему ничего не надо, а я если уж очень хочу, то могу ему помочь. Гордый! Я к лапе только притронулась, а у него аж дрожь по коже, так больно. Но терпит. "Нет, думаю, так не пойдёт, надо боль убирать". Это когда кому очень больно, я забираю боль в себя. Она через меня уходит. Правда, терпеть надо. Но я терпеливая. Вот положила я руки на лапу, а боль такая, что аж зажмурилась. Ведомо дело – кость раздроблена и гной уже по всей лапе. Ну сижу, терплю, плачу тихонько. Так терпеть легче, когда плачешь. А волк как всё понял – повернулся ко мне мордой и прямо в глаза по слезам и лизнул. Ну, потом нашла я ветку потолще, разжала эти железки, высвободила лапу, перевязала. Я с собой обязательно бинта беру. У этих зверушек обязательно что – нибудь случается. Вот… А потом ему говорю: " Одним разом не обойдешься. Тут надо недельку полечится. Ты лапу свою пока сильно не загружай, и приходи завтра. Только чур, на полянке никого не трогать. Уговор?" он, конечно, ничего не ответил, ушёл, даже хвостом не помахал типа "Спасибо". А назавтра пришёл. И послезавтра тоже. За неделю вылечила. И понимал. Когда я им занималась, эти мои зайчата к нему чуть не вплотную подбирались. Любопытные. А он только покосится на эту мелюзгу и отворачивается. Ах, какой он красивый, когда здоровый.
Пришёл прощаться, здоровый такой, ужи торчком, голову держит важно. Но когда я его обняла на прощание, опять меня, как наш Дружок, лизнул и зник.
– Ты очень любишь зверей, девонька. А людей?
– Людей я тоже люблю. Но их есть кому лечить. А вот вырасту, хочу тоже их лечить.
Врачом стану.
– Но ты уже их можешь лечить? Правда? Правда!
Алёна хотела что – то ответить, но встретила взгляд бездонно-чёрных глаз старухи и осеклась.
– Ты будешь с сможешь лечить людей, внучечка. уже сейчас. А я тебе помогу. Ведь люди, они лучше зверей. Хотя в каждом и сидит какая- то зверюшка. Они очень разные, люди-то, но в большинстве своём – лучше, правда?
– Не знаю… наверное. Но я всё равно не так их люблю. Нет, маму, братиков, отца, конечно… А других…
– У тебя всё впереди, Алёнушка. Встретишься ты и с любовью, и с добротой, и с предательством, и с подлостью людской. Чувствую. И я много смогу тебе подсказать.
Если успею, конечно.
– Я не знаю, я здесь, наверное, недолго буду – по своему поняла девушка последнюю фразу. может, пойдём? А то заругают.
– Со мной не заругают. Но ты права, пойдём.
Девушек в палате уже сморило сном. Вспомнив слова Даниловны о зверюшках в людях, Алёна повнимательней присмотрелась к соседкам. Действительно, рыженькая востроносенькая Светлана была похожа на лисёнка, а толстенькая Тома – на маленького сурка. Надо помочь, – решила девушка и присела вначале возле "лисички"…