Интерлюдия

 Глава 23

Часы показывают 6:03 утра, я поворачиваюсь налево и с удивлением обнаруживаю, что мужчина, которого я люблю, крепко спит. Я, с другой стороны, обеспокоена. Рассказ Джулиана о смерти матери не даёт мне уснуть. У меня болит сердце, зная, что он не только стал свидетелем её смерти, но и винит в этом себя.

Как тринадцатилетнему подростку удалось пережить такой ужасный опыт? Как он мог поверить, что я его возненавижу?

Я продолжаю смотреть, как он спит, подложив обе руки под левую щеку. Глядя на него, я успокаиваюсь. В течение следующего часа я прокручиваю в голове его признание. Я вдруг ловлю себя на том, что слышу его восклицание.

— Всё, что я сделал… всё, что я делаю… это всё из-за тебя.

Что, чёрт возьми, со мной не так?

Он признался, что был свидетелем убийства своей матери, и сейчас всё, о чём я могу думать, — это его слова о том, что это всегда была я.

Я люблю его, но что это нам даёт? На тумбочке лежат наши фотографии, сделанные за последние несколько недель. Я тянусь к ним, и всё, что я вижу — это мгновения любви. Могу ли я рассчитывать на возможность наших отношений? Отказываюсь ли я от всего, что когда-либо хотела? Я признаю, что отчаянно хочу ребёнка. Теперь, когда Эндрю исчез, я представляю себе, что у меня снова будут дети. Джулиан вообще хочет иметь семью? Я могла бы усыновить ребёнка и позаботиться о нём сама. Я могу завести семью с ребёнком. Но у Джулиана никогда не было серьёзных отношений, и он предлагал только что-то временное. Изменит ли его признание наше соглашение? Могу ли я показать, что хочу большего, и поставить под угрозу то, что у нас уже есть?

Все эти мысли изматывают меня, и я решаю, что чашка зелёного чая без кофеина поможет успокоить мои нервы.

На огромной кухне установлена самая современная техника, от которой у любого шеф-повара, удостоенного Мишленовского рейтинга, потекли бы слюнки. Шестифутовый Большой Дворец пугает меня. Всё, что мне нужно — это чашка чая. И хотя я живу в этой квартире уже несколько недель, мне ещё предстоит готовить на этой кухне. Не сводя глаз с огромной плиты передо мной, я решаю отказаться от приготовления чая. Вместо этого я открываю холодильник и достаю что-нибудь прохладное. Сок, уставившийся на меня, напоминает мне о статье, которую я недавно читала. Писатель предложил пить ананасовый сок, чтобы сделать вкус эссенции слаще. Да, я тут же тянусь к нему.

Утоляя жажду, я просматриваю несколько журналов, прежде чем потянуться за последним выпуском «Нью-Йоркер». Всё тихо, и я наслаждаюсь несколькими минутами одиночества. Слишком много вопросов без ответа вертится у меня в голове. Хотя я просматриваю статью за статьёй, мои мысли всё ещё кружатся вокруг него.

Присутствие Джулиана пугает меня. Я чувствую, как его напряжённые глаза следят за моими движениями. Несмотря на то, что взволнована, я продолжаю смотреть на страницы, попивая сок в кухонном баре. Прежде чем я успеваю обернуться, он внезапно оказывается позади меня, его эрекция прижимается к моей спине. Его горячее дыхание касается меня, когда он откидывает мои волосы в сторону. Я так возбуждена. Схватив меня за талию, он скользит языком по основанию шеи. Место, которое как он знает, делает меня слабой.

— Не могу поверить, что проспал всю ночь. Я проснулся и обнаружил, что тебя нет, — уткнувшись носом мне в шею, бормочет он. — Ты здесь, даже после того, в чём я признался.

— Конечно, я здесь.

Я чувствую его вздох облегчения у себя на шее.

— Спасибо, что ты здесь. За то, что была со мной.

Внутри потеплело от его слов.

— Лина, я хочу тебя, — шепчет он мне на ухо. — Я хочу тебя всегда.

Джулиан медленно снимает с меня халат, демонстрируя, что я совершенно голая. Когда тот падает на пол, его пальцы скользят по моей коже. Повернувшись к нему спиной, я наклоняю голову и начинаю стонать, явно приглашая его делать всё, что он пожелает. Положив левую руку мне на талию, он медленно обхватывает мою попку, грубо разминая её. От его действий я вся горю.

В голосе Джулиана слышится резкость, когда он бормочет:

— Я собираюсь заполучить тебя всю. — Я тяжело сглатываю. Не так давно он проникал пальцем в мою девственную дырочку, признав, что ему было приятно трахнуть её. Мне становится страшно. Мысль о его огромной длине, трахающей мою задницу, возбуждает меня и пугает одновременно.

Я могу это сделать.

Дыши, Лина. Дыши.

Я оборачиваюсь. Без следа косметики, с растрёпанными и спутанными волосами, я совершенно физически и эмоционально обнажена. Джулиан шепчет:

— Ты нужна мне.

— Тогда возьми меня, — говорю я с оттенком отчаяния.

Обхватив мой холмик, он проводит большим пальцем по моему набухшему бутону.

— Я собираюсь облизать твои сладкие, сочные складки, прежде чем трахнуть их, — …он делает паузу, когда его рука пробирается к щёлке моей задницы…, — и я собираюсь взять её. — Один толстый палец слегка касается моей девственной дырочки.

О.

Мой.

Бог.

Приподняв мою голову за подбородок, он прижимается губами к моим. Касаясь моих тяжёлых грудей, он потирает пальцами мои обнажённые соски, пока они не затвердевают. Он отрывается от моих распухших губ, и его ненасытный рот оказывается на моих грудях, целуя и посасывая их одну за другой. Они становятся такими чувствительными, что причиняют боль. Как только я думаю, что он закончил ублажать меня своим ртом, его губы начинают опускаться по моему животу вниз, пробираясь к моему холмику.

Джулиан медленно опускается передо мной на колени, глядя на мои влажные складки. Без всяких команд я раздвигаю ноги. Его правый указательный палец входит в мою влажную плоть, медленно дразня меня, входя и выходя. Он убирает палец и встаёт, чтобы встретиться со мной взглядом. Удивив меня, он засовывает мокрый палец мне в рот.

— Соси его. Наслаждайся тем, как сладка твоя киска.

Глаза Джулиана расширяются, пока я посасываю его палец, а другой рукой он дёргает меня за волосы. Наклонив мою голову, он медленно приближается к моему рту, облизывая мою челюсть, всё ещё держа палец у меня во рту. Убрав палец, он медленно целует меня, задавая темп. Это мой любимый танец. Наше желание усиливается, когда я помогаю ему снять серые хлопковые пижамные штаны. Без нижнего белья, твёрдая эрекция привлекает моё внимание вздутыми венами. Он слегка отступает назад, не отрывая от меня своих чернильно-голубых глаз. Самая большая улыбка, которую я когда-либо видела, поражает меня. Я хочу тебя. Электричество между нами неоспоримо. И когда я закрываю глаза, звук того, как он отодвигает журналы и стакан в сторону, пугает меня.

Теперь пустой стакан падает на пол, и нет никаких сомнений, что потребность Джулиана во мне превыше всего. Наше желание осязаемое. Я продолжаю стоять прямо перед островной столешницей, прислонившись к ней спиной, не в силах пошевелиться. Я зачарованно наблюдаю, как он гладит свою толстую длину. Вверх и вниз. Вверх и вниз. Я облизываю губы, умирая от желания взять его в рот. Я насквозь промокла, не в силах скрыть своё возбуждение, когда соки стекают по внутренней стороне моих бёдер. Его глаза блуждают по моему телу, когда он выдыхает:

— О, ты чертовски милая, — обхватив ладонями изгибы моей задницы, Джулиан поднимает меня и сажает на стойку.

Столешница из белого мрамора коллекции «Калакатта» на удивление холодная и твёрдая, но моё тело остаётся горячим. Пожалуйста, наполни меня, растяни. Я сажусь на край, и Джулиан раздвигает мне ноги. Откинувшись назад, я ставлю ноги на столешницу, где я полностью обнажена и открыта для него.

Без колебаний этот мужчина с ненасытным аппетитом к сексу принимается за еду, и я его еда.