Страница 48 из 95
— Тише, Джулиан, — шепчу я, прежде чем взять его убитое горем лицо в свои руки, изо всех сил стараясь убедить его, что его признание ничего не меняет.
— Я мог бы спасти её.
— Нет, Джулиан, тебе было тринадцать. Он был болен и вооружён. Ты ничего не мог сделать.
— Вооружён или нет, я должен был спасти её. Я разрушил все наши жизни. — Он на секунду задумывается. — Я сделал всё, чтобы быть рядом с тобой. Я держался от тебя подальше все эти годы, потому что я недостоин тебя… Но я больше не мог оставаться в стороне. Годы терапии не вернули меня к жизни. Только ты. Только ты, Лина. Я понял, что больше не могу жить без тебя. Неужели ты не понимаешь? Всё, что я сделал. Всё, что делаю… это все из-за тебя. Я хочу быть достойным тебя. Достойным твоей любви. — Джулиан медленно кладёт голову мне на колени, и я начинаю проводить пальцами сквозь его густые тёмные волосы. Слёзы, дремавшие более четырнадцати лет, текут по его щекам. Он не сдерживается, и я вижу, что он, наконец, понимает, что признание имеет больше смысла, чем он когда-либо думал. Я наклоняюсь вперёд и собираюсь поцеловать его, когда он шепчет: — Это всегда была ты. Только ты. — Я смотрю на него, мой храбрец, и вместо того, чтобы поцеловать его в губы, я сцеловываю солёные слёзы с его щеки. Время движется. Я продолжаю ласкать волосы Джулиана, пока он засыпает у меня на коленях.