Страница 38 из 80
Глава 18
Марк
Но и утро я начинаю с этой же мысли. Твою же мать! Ну какое гадство может ломиться ко мне в дверь, насилуя звонок в... Бросаю взгляд на часы, встроенные в дисплей микроволновки, и тихо матерюсь. В восемь утра, блин!
— Там кто-то пришёл, — сонно лепечет Лика.
— Угу. — мычу в ответ и сползаю с дивана.
В квартире еще утренний полумрак, поэтому я просто на ощупь ползу-плетусь к двери. Но сонная пелена слетает на хрен через секунду, когда смотрю в глазок.
Сердце бахается куда-то в желудок. И меня посещает такая по-дурацки спасительная идея... Может, притвориться, что нас нет дома?
Отлипаю от дверного глазка и остервенело мну ладонями лицо, окончательно просыпаясь.
— Марк, что-то не так? Ты будешь открывать? — слышу настороженный голос Лики из глубины квартиры за своей спиной.
— Буду, — хриплю ей в ответ.
А у меня-то и выбора нет. Этим двум амбалам ничего не стоит снести с петель дверь, которая уже принимает парочку смачных ударов снаружи.
Три поворота замка сверху, три снизу и дверь распахиваю настежь.
Коля и Толя. Два шкафа в чёрных водолазках и джинсах даже зрительно не умещаются в дверной проем. Только эти громилы не вызывают желание прикинуться мертвым.
А вот тот, кто стоит между ними.
Даже в это жутко раннее воскресное утро он все равно в идеальном костюме: пиджак, рубашка, брюки. А есть ли вообще в его гардеробе что-то иное? Одного прямого изучающего взгляда с ног до головы мне хватает по горло. Нервы тянутся струной.
Хочется захлопнуть дверь квартиры и забаррикадироваться. А еще лучше запрятать Соболевскую куда-нибудь в шкаф... Хотя, скрывать ее, походу, уже поздно. Все. Финита ля комедия.
Цепляю на свое лицо а-ля улыбку и «радостно» цежу:
— Привет, а чего не в шесть утра явился, пап?
& & &
В моей квартире становится слишком тесно. И не потому, она не вмещает в себя Лику, меня, отца и двух амбалов, оставшихся топтаться в прихожей. Тесно от ощутимого напряжения, заполняющего все пространство. Оно буквально разбухает в воздухе.
А вот моего отца ничего не смущает. Он, под наше с Ликой тревожное молчание, уже успел воспользоваться моей кофемашиной, скинул пиджак на спинку стула и теперь вальяжно попивает кофе за моим столом. Его взгляд плавно скользит от меня, сидящего напротив него, к Лике. Заспанная, растрепанная, она ютится в другом углу комнаты на краю кровати.
Если не знать, кем является мне этот расфуфыренный блондин с легкой проседью в волосах и в костюме от «Бриони», то вряд ли можно догадаться о нашей весьма близкой родственной связи. Общего между мной и отцом - это лишь почти двухметровый рост.
И я жду, когда папа допьет свой кофе. А потом меня настигнет казнь. Сомневаюсь, что отец приперся через весь город в раннее утро только для того, чтобы вкусить моей первосортной арабики.
— Ну и? Чего молчим? — он отставляет кофе и переключает все внимание на Лику. — Какой срок?
Мое сердце срывается и летит в тартарары. Я перестаю дышать. Черт подери! Да как?
— Сегодня двенадцать недель, — испуганно лепечет Соболевская.
А я напуган не меньше нее. Как он вообще об этом прознал? Наставил жучков в моей квартире? Даже не удивлюсь...
Настороженно наблюдаю за Ликой и отцом, который смотрит на рыжую, не отрывая глаз. Но Соболевская, слегка вздернув подбородок, стойко держит его тяжёлый взгляд. Ее нервозность выдают лишь пальцы, дергающие край пижамной футболки.
— Три месяца, значит, — задумчиво хмыкает отец, а потом громко оповещает на всю квартиру. — Коля!
Один из его охламонов тут же появляется в гостиной, выражая полную готовность внимать приказам.
— А сходите-ка с девочкой прогуляться, — решительно заявляет отец.
Вижу, как весь смелый запал Лики испаряется, оставляя на ее лице белую тень.
— Папа. — хочу вмешаться, но одним жестом, он заставляет меня заткнуться.
— Я никуда не пойду, — Лика машет головой, со страхом косясь на амбала по имени Коля.
— Пойдёшь, — уверенно кивает отец. — Тебе свежий воздух не повредит. Это полезно. Тем более здесь за домом шикарный парк. А мне надо поговорить с сыном наедине. Буквально на полчаса.
Лика переводит взгляд уже на меня. Хлопает ресницами, словно просит сделать хоть что-нибудь. А что я? Я лишь слышу собственный пульс в ушах, успевший взлететь уже до небес. Спорить с отцом самое непривлекательное решение. Тем более сейчас.
Прочищаю горло и проговариваю очень настойчиво.
— Сделай, как просят.
— Марк, — она широко распахивает глаза, заполняя их искренним непониманием, — да с чего вдруг? Ты что? — Рыжая косится на хмурого Коляна и понижает голос. — Специально привёз меня к себе, чтобы потом вот этот затащил меня на...
— Никаких абортов не будет, — отец жёстко обрывает причитания Лики. — Я просто прошу тебя ненадолго оставить меня с сыном тет-а-тет.
Несколько секунд я и рыжая обмениваемся эмоциями во взглядах. Вижу в ее глазах панику, смешанную с негодованием. А я же пытаюсь максимально не выдавать того, что сам тупо на измене. Смотрю на Соболевскую в упор, мысленно посылая ей импульсы: иди.
Она сдаётся. Сжав бледные губы, срывается с места в сторону ванной, попутно прихватывая свою одежду, сложенную на напольной вешалке у кровати. А через пару минут ее рыжеволосая макушка исчезает в прихожей под конвоем Коли и Толика.
Как только захлопывается входная дверь, отец отодвигает допитый кофе и устремляет на меня прожигающий взгляд.
И я знаю, что последует за этим. Либо жесткое пропесочивание, либо допрос. За эти несколько лет, что живу с ним, уже научился его предугадывать.
Но сейчас умудряюсь вставить слово первым:
— Как ты узнал о беременности?
— Тебя видели возле отделения гинекологии в городской больнице. Доложили. Я попросил навести справки, зачем ходил и к кому. Узнал. Слегка поседел даже, — спокойно поясняет отец.
Прячу лицо в ладонях, тихо и нервно посмеиваясь. Черт! Ну и как это назвать, если не «быть под колпаком?»
— Есть ли хоть какая-то вероятность, что этот ребёнок не твой? — теперь время вопросов наступает у папы.
Убираю руки от своего лица, роняю их на колени, резко откидываюсь спиной на стул и выдыхаю ответ, не раздумывая.
— Нет.
— Уверен?
— Да.
— Тогда разговор с тобой будет короткий. Завтра собираешь документы и ведёшь девочку в загс.
Обалдело таращусь на своего родителя. На его непроницаемое лицо, напряженный взгляд и абсолютно серьёзный посыл в глазах. Но слова отца отскакивают от моего разума моментально.
— Какой загс? Пап, ты чего? — хриплю в ответ.
— В тот, в котором тебе выдадут свидетельство о браке. Ты женишься, Марк, — отчеканивает он.
Я плохо перевариваю его слова, а уголки моих губ глупо тянутся вверх:
— Ты серьёзно? Просто это ни фига не смешно.
Отец подаётся торсом вперед, складывает руки на стол, а потом вопросительно ведёт бровями:
— А ты видишь, что я смеюсь?
Не вижу. Ни мне, ни ему и близко не смешно, но слова и реакция отца обескураживают до полнейшей путаницы в мыслях.
— Я не планировал жениться, — хриплю не своим голосом. — Думал помогать деньгами... с квартирой...
И это действительно так. И плевать, что мысль об этом пришла буквально только что. Прямо во время этого разговора.
Но резкий удар отцовского кулака по столу и жалобный «дзынь» кофейной чашки - и я захлопываю рот.
— Ты вообще ничего не понимаешь, Марк? Не хочу и не буду разбираться, что и как ты планировал, — сквозь зубы шипит отец. — Но эта беременность - повод журналюгам раздуть очередной скандал вокруг нас. Мне не нужны заголовки перед моей предвыборной кампанией, что мой сын обрюхатил провинциалку и слинял восвояси. Мне нужно получить кресло губернатора максимально тихо.