Страница 37 из 80
Сегодня мы, может, и отмолчимся. А завтра?
— Почему не гостиница? — неожиданно подает голос Лика, когда я въезжаю на подземную парковку под своим домом.
Глушу мотор машины и тру лицо ладонями, пальцами массируя уголки уже слипающихся глаз.
— Сегодня так. Нет сил заморачиваться с ее поиском, — бормочу я. — Остальное будем решать завтра.
— Остальное это что? — не унимается рыжая.
И на меня уже рушится железобетонная плита усталости. Везде пишут, что беременные устают физически и морально быстрее. А глядя на широко распахнутые глаза Лики, жаждущие от меня ответа, хочется приписать к этим статьям фразу «но это не точно».
— Идём наверх, — устало вздыхаю и выхожу из машины.
Лика плюс моя квартира - и я ловлю чертово дежавю. Хотя то, прошлое, напряжение между нами и нынешнее совершенно с разных полюсов. Тогда предвкушение чего-то запретного приятно стягивалось внутри. Мне хотелось смотреть на Лику, впитывать в себя ее смущение, ловить живые огоньки в голубых глазах.
А сейчас я хочу не пересекаться с ее взглядом...
Да и ведёт себя Лика уже не так скованно. Спокойно стягивает ботинки и снимает куртку, аккуратно укладывая ее на пуфик у двери. Порывшись в своей сумке, достаёт оттуда какие-то вещи и уверенно направляется в ванную.
— Там есть чистые полотенца? — интересуется она, даже не обернувшись.
— Да, на полке возле. — не успеваю и договорить, как меня перебивает хлопок двери ванной.
А я так и стою болваном в прихожей. И какого-то хрена чувствую себя лишним в своей же квартире.
Пока Лика принимает душ, я меняю опостылевшую рубашку и брюки на домашнюю футболку и штаны. А ещё забираю одну из подушек с кровати. Сегодня мне точно не видать ортопедического матраса.
Перекидываю подушку на диван и невольно ухмыляюсь. В этот раз меня точно не ждёт кокетливое предложение разделить с собой двухметровое ложе.
— Надеюсь, мы будем спать порознь, — слышу твёрдое заявление у себя за спиной.
— Да без проблем, — оборачиваюсь на голос и по моему телу стекает неприятный холодок.
В слоях одежды Лика не выглядела такой изможденной. Влажные волосы хаотично рассыпаны по острым плечам, а свободная пижама резко подчеркивает худобу рук и пугающе демонстрирует выпирающие ключицы. Так раньше не было. Я ведь помню тело Лики и его плавные изгибы. А теперь оно все заострилось.
Жесть. А она хоть что-то ест? Это вообще нормально выглядеть так, что посмотри на нее и порежешься?
Мой взгляд невольно задерживается в районе ее живота, но там все скрыто под широкой футболкой и штанами. А вот куда уткнулись мои глаза, от Лики не скрылось. Ее руки тут же скрещиваются перед собой, прикрывая живот.
— Что? — недовольно фыркает она. — Можешь не разглядывать. Срок ещё маленький.
— Да... я... не в этом смысле, — сдавленно прочищаю горло и поднимаю взгляд выше, встречаясь с холодной глубиной голубых глаз. — Может, ты голодная?
— Как-то многовато от тебя заботы на один квадратный метр, не? — Лика саркастически улыбается.
— Не делай из меня отборного козла.
— А я и не делаю. Ты и есть козёл, Марк, — не переставая улыбаться мне в глаза, она пожимает плечами.
И самое поганое, что Лика вкладывает в это не обиду или боль, а равнодушие. И такое, что ее слова застревают у меня поперек горла.
— Я в душ. Захочешь поесть, холодильник забит едой. Спокойной ночи, — все, что нахожусь просипеть ей в ответ.
И мы просто молча, переставая буравить друг друга взглядами, расходимся в разные углы квартиры.
Миллиарды горячих капель никак не помогают мне смыть с себя это дерущее изнутри чувство. Не избавляют от метания между тем, как хочется и как правильно.
Хотя я уже не знаю, чего мне хочется. Наверное, просто спать.
Выйдя из ванной, вижу Лику уже мирно спящей и свернувшейся рыжим калачиком под белым покрывалом.
Невольно торможусь и засматриваюсь на нее в полумраке, прежде чем потушить весь свет в квартире. Ловлю себя на мысли, что это первый момент за прошедший вечер, когда я не чувствую этого ореола из иголок вокруг нее. Я уже весь исколот этой холодностью.
Сейчас она такая, какой была тогда. со мной. в ту ночь.
Только теперь эта девочка, в одиночестве спящая на моей кровати, вдвойне беззащитнее. Все, что противно саднило в груди просто взбешивается, подкидывая сердце в грудной клетке. И чем дольше я рассматриваю рыжие локоны, тем паршивее мне становится. Какого хрена я творю?
Вырубаю потолочную подсветку и просто валюсь на диван лицом вниз прямо в домашней одежде. Хочется застонать от бессилия.
Твою же гребаную мать!
Утром нам придется поговорить о том, куда двигаться дальше. Правда, я пока не имею ни малейшего представления куда...