Ты мне друг?

Я пожала плечами, засунула сигарету в рот и наклонилась к Марку, чтобы зажечь ее от его сигареты. Наши лица оказались очень близко друг к другу. Ближе, чем того требовал кодекс друга, но мы же не собирались целоваться или что-то в этом роде. Я просто закурила сигарету и все. Ведь так?

Пока оранжевый огонек переходил от одной сигареты к другой, я не сводила глаз с его лица, его красивых шоколадных глаз, с россыпи его родинок на правой скуле, которые были словно созвездие в ночном небе.

— Я когда-нибудь говорила, что у тебя красивые глаза? — спросила я и затянулась, отстраняясь от друга.

— У меня? — удивился он, я кивнула и постаралась не закашляться. — Странно, — продолжил он, — я всегда думал, что это мне везет, когда я смотрю в твои. Ведь я в них вижу небо, а ты в моих говно.

Я рассмеялась и зашлась приступом кашля, от которого выступили слезы.

— Дурак. Они напоминают мне о молочной шоколадке. О такой вкусной, сладкой, тающей во рту. М-м-м, — мечтательно промычала я.

— Ну, рад стараться, — он театрально поклонился и снова затянулся. — С чего вдруг появилась идея о курении?

Я выдохнула дым в открытое окно и ответила:

— Не знаю. Просто это круто. Мы типа такие взрослые.

— И сейчас получите звездюлей как взрослые, — сказал мой отец, входя на балкон.

Мое сердце упало.

Он возвышался не только надо мной, но и над Марком. Его широкие брови были зло нахмурены, а глаза отблескивали сталью.

— Пап… но…но…почему ты здесь?

— Не тебе задавать мне вопросы. Живо выбросили сигареты и зашли в дом, — яростно скомандовал отец.

Мы послушно затушили сигареты и выбросили окурки в пепельницу отца Марка.

Не буду вам пересказывать весь горячий диалог наших отцов. Но попало нам знатно. Были и крики, и ремни (коллективная порка не то, в чем я хотела бы участвовать в любой день). А также самое главное наказание — нам с Марком нельзя было видеться кроме школы навеки вечные, так как мы плохо влияем друг на друга.

«Веки вечные» продлились всего 3 недели, но это были самые грустные 3 недели в моей жизни. И снова это случилось из-за меня.

Может, пора завязывать с безумными идеями?

Глава 5

Марк

16 лет

Это случилось на 6 уроке. И под этим я подразумеваю очередную порцию безумных идей моей подруги.

Я мирно доживал учебный день, подперев голову рукой и вырисовывая неразборчивые каракули на листке, как вдруг с соседней парты мне прилетает записка. Повернувшись к Лине, я увидел ее горящий взгляд.

Только не снова.

Я развернул маленький клочок бумаги и увидел вопрос, который не предвещал ничего хорошего в моей жизни.

Ты мне друг?

Я сглотнул.

Чем старше становится она, тем безумнее становятся ее идеи. Я начинаю бояться эту девушку.

Но, как и всегда, я поворачиваю к ней голову и с улыбкой киваю.

Она улыбается в ответ и снова строчит мне записку. Развернув клочок, когда он оказывается у меня в руке, мои глаза расширяются.

Тогда давай сегодня вместе сделаем пирсинг.

Блядь.

Я разворачиваю записку другой стороной и пишу:

И где же ты предлагаешь сделать пирсинг мне? На члене что ли?

Я бросаю свое послание к ней. Лина разворачивает записку и тихо хихикает. А затем снова пишет ответ.

Пошляк. Только о своем члене и думаешь. Как насчет уха или брови? Будешь выглядеть секси.

Мой ответ на это:

А ты приютишь меня на пару лет, когда меня выгонят за это из дома?

Она закатила глаза и подписала:

Какой ты зануда. Тогда сосок. Будем знать только мы;)

Я потер виски двумя указательными пальцами, потому что у меня не на шутку начала раскалываться голова.

Ладно. Но за это ты приостановишь череду своих хреновых идей. Хотя бы на пару лет!

Она фыркнула и кивнула, давая понять, что на ближайшие годы я в безопасности. Правда, я не уверен, какой ценой мне достанутся эти несколько лет спокойствия.

После уроков я собрал свой рюкзак и подошел к Лине, забирая ее тяжелую сумку.

— И где же ты собираешься это сделать? Не думаю, что несовершеннолетних примут с распростертыми объятиями в салоне.

Она перебросила волосы через одно плечо и, развернувшись на пятках, пошла на выход.

— Пару недель назад я увидела септум у Маринки из 10В и спросила у нее, где она его сделала. Она дала контакт, и я связалась с этим парнем. Он записал меня на сегодня, но я попросила оставить небольшое окно после меня, если я вдруг приду не одна, — Лина подмигнула мне и открыла дверь кабинета.

— Продуманная, — хмыкнул я. — А сама какое место выбрала?

— Пупок само собой.

Ну, конечно.

— Сама пупок прокалывать собралась, а я сосок должен? Как-то неравнозначно.

— Ухо или бровь, малыш, — пропела она. — У тебя большой выбор.

— Как будто ты не знаешь моего отца, — вздохнул я, выходя из школы. — Он сначала вырвет с корнем серьгу, а потом выгонит меня из дома. Потому что я буду позорным гомосекским пятном на всем роде Ковалевых.

— Ты преувеличиваешь.

— Я преуменьшаю.

— Не бухти. Это будет подарок на день рождения. Я плачу.

Она шла подскакивая, от чего ее юбка поднималась выше, чем мне бы этого хотелось.

— Перестань. Иначе завтра мне снова придется драться из-за того, что какой-то осел будет обсуждать твои трусики, — проворчал я.

— Боже, ты такой защищающий. Из-за твоих замашек, никто не хочет со мной встречаться. Все думают, что ты мой парень.

Вопреки ее упрекающим словам, она подошла поближе и обняла меня за талию. А я обнял ее за плечо.

— Веришь или нет, но у меня с девушками тоже не клеится из-за этого. Они бросают меня, потому что думают, что я защищаю тебя из-за того, что ты мне нравишься.

— По крайней мере, у тебя с ними не клеится, когда ты уже с ними развлечешься. Ко мне же вообще никто не подходит. Я так умру старой девственницей.

Я рассмеялся и поцеловал ее в макушку. А она широко улыбнулась и повела меня на казнь…то есть на сеанс пирсинга.

Когда мы подошли к обычному многоквартирному дому, я нахмурился.

— Так и знал, что ты ведешь меня к какому-то самоучке. Надеюсь, мы не подхватим там что-нибудь от не стерильных иголок. Не хотелось бы умирать молодым, — простонал я.

Ли взяла меня за руку и потянула к подъезду.

— Все будет хорошо. Он использует только новые иглы. Обещаю, риска для здоровья нет. Я учусь на своих ошибках.

Она обернулась и бросила грустный взгляд на мою переносицу, где за очками скрывался шрам.

— Прекрати так смотреть. Меня бесит, что каждый раз ты грустишь из-за этого, — я указал на свое лицо. — Шрамы украшают мужчин.

— Ладно. Но я все равно чувствую себя виноватой.

Лина набрала нужный номер квартиры в домофоне.

— Ты и должна. Ведь ты виновата, — пошутил я.

Она ткнула меня локтем в бок и зашла внутрь, когда замок с пиликаньем открылся. Я последовал за ней.

В квартире на первом этаже нас уже ждал молодой парень. На вид ему самому едва перевалило за 18. Я еще больше напрягся.

— Лина? — спросил он.

— Да. А это, — она махнула головой в мою сторону, — тот, для кого ты оставил окошко.

Он молча кивнул и пропустил нас в свое жилище.

— Поели перед сеансом?

— Да, — солгала Лина. — И вида крови не боимся, если что.

Он хмыкнул и провел нас в одну из комнат, где были лишь кушетка, металлический столик и 2 стула.

— Свободное окошко, — обратился он ко мне. — Садись пока на стул. А я займусь пока твоей девушкой.

Я кивнул и сел.

— О, нет. Мы просто друзья, — уточнила Лина.

— А. Френдзона. Понял.

Ни хрена он не понял, но мы не стали объяснять. Мы с Линой постоянно сталкивались с мнением, что между нами что-то есть. Или что один из нас хочет большего, но другой его динамит. Поначалу мы даже пытались что-то кому-то доказать, но быстро поняли, что это бесполезно. Поэтому перестали переубеждать людей. Пусть думают, что хотят, главное, мы знаем, что между нами.