Страница 59 из 112
Приняв в хвост ведомого, Михаил пошел на посадочный круг и вывел Стефана на участок дороги показавшийся ему ровнее прочих. До границ деревни оставалось полторы сотни метров, когда он коснулся колесами утоптанного до каменного состояния покрытия дороги и затрясся по направлению к деревне. Небольших камней, выбоин и бугорков на дороге оказалось все же в избытке, но шасси У-2 достойно выдержали проверку на прочность. Мысленно воздав хвалу Поликарпову, он свернул в поле метров за двадцать до деревни и, выключив двигатель, тут же кинул взгляд на ведомого — тот пропылил дальше по дороге и остановился лишь уткнувшись крылом в забор ближайшего двора. К счастью, его скорость была уже совсем небольшой, так что даже чахлый плетень, претендующий на звание забора, лишь слегка прогнулся внутрь, но устоял.
— Костя, оставайся здесь с пулеметом, — увидев непонимающий взгляд Федюнина, Михаил уточнил, — на всякий пожарный случай. Заодно и воров отгонять будешь, а то местные открутят у нас что-нибудь на сувенир, а мы потом взлететь не сможем. — Хлопнув того по плечу, пилот быстро соскочил с крыла и поспешил ко второму аэроплану, к которому уже начинали подтягиваться люди в шинелях с винтовками наперевес.
— Ну как? Живой? — вскочив на правое крыло, поинтересовался у своего недавнего ученика Михаил. С левого крыла тем же самым интересовался бледноватый Радул.
— Нога, — выплюнув изжеванную перчатку, сквозь слезы прохрипел Стефан и, схватившись обеими руками за ногу, взвыл.
— Тащим! — подхватывая пилота под правую руку, тут же среагировал Михаил и вместе с Радулом аккуратно вытянул Стефана из кабины. Уложив постанывающего пилота на землю, он тут же принялся осматривать его ногу в поисках кровоточащей раны, но таковой все не находилось. — Тебя куда ранило?
— В зад! Так прилетело, что вмиг все онемело. А теперь ногу судорогой сводит — мочи нет!
— Странно. Ничего не вижу, — повернув Стефана на живот, Михаил осмотрел предполагаемое место ранения. — Целый у тебя зад, чего ты придумываешь!
— Должно быть, сковорода спасла.
— Сковорода? — удивился Радул, не прекращая массировать ногу сослуживца на пару с Михаилом.
— Да. Мне ее русский механик, Савва Прокофьич, продал. Клялся, что пуленепробиваемая. Знаете, сколько денег мне пришлось за нее заплатить⁉
— Хорошо зная Прокофьича, могу сказать что немало! — рассмеялся Михаил. — Я-то подшутить над другом хотел с этой сковородой, а он, видать, за чистую монету принял и решил подзаработать! Вот ведь шельмец ушлый! И поскольку нынче пуленепробиваемые сковороды идут?
— Сто лави отдал, — буркнул в ответ Стефан, осознавший, что над ним изрядно подшутили, да еще и обобрали при этом.
— Солидно! — присвистнул Михаил. — Но, судя по тому что ты не щеголяешь лишней дыркой в своей пятой точке, она того стоила! — уже под смешки собравшихся вокруг солдат и офицеров резюмировал он. — Пойду, гляну, как там твоя спасительница поживает. — Поднявшись с колен, он забрался на крыло и вытащил из кабины пилота развалившуюся на пять крупных обломков сковороду. — Во, гляди, спасла тебя все-таки железяка! Можно сказать, закрыла своей грудью наиболее незащищенное место! — под всеобщий хохот, переходящий в откровенный ржач, Михаил протянул Стефану осколки, — Держи, болезный. Вернешься домой, повесишь в рамке над камином, чтобы в старости внукам рассказывать о героической гибели этой сковороды. А из этого медальон себе сделаешь, протянул он Стефану расплющенную пулю. Будешь потом девушкам хвастать о своей… кхм… пуленепробиваемости! Мол, такой герой, что даже пули о тебя в лепешку разбиваются! А вы, господин поручик, прекращайте уже его за ляжку мять, Стефан у нас чай не красна девица. — Кто-то из собравшихся не выдержал и, повалившись на землю, начал биться в припадке истерического хохота, поддерживаемый со всех сторон сослуживцами. Красный же, как рак, Радул в мгновение ока отпрыгнул от своего «раненого» товарища и, не находя ответных слов, лишь фыркнул и, развернувшись, скрылся за спинами собравшихся.
— Какие мы все нежные натуры, — покачал головой ему вслед Михаил. — Ну, а ты, неженка, долго еще отдыхать намереваешься? — вовремя вспомнив, что имеет дело с аристократом, он успел остановить занесенную было для пинка ногу. — Давай, поднимайся. А то, не дай Бог, самый главный орган лежа на холодной земле отморозишь. Потом девушки любить не будут.
Подобная угроза подействовала лучше любого лекарства. Не смотря на боли в ноге, Стефан, не без помощи собравшихся, поднялся и, скрипя зубами, принялся расхаживать онемевшую ногу.
Стоило врачебным процедурам закончиться, как к Михаилу подошел офицер в звании подполковника. Представившись сам и узнав, что перед ним доброволец из России, он тут же развил бурную деятельность. Вот только к удивлению Михаила заключалась она не в получении разведывательных сведений, что могли быть у пилотов, а в сборе всего лучшего, что только имелось в закромах для организации праздничного застолья. И это при том, что в пяти километрах от деревни шел нешуточный бой. Прежде чем сесть за стол, он все же убедил гостеприимных военных передать командованию те немногочисленные сведения, что они успели добыть, а также позаботиться о машинах. Оба У-2 были вытолканы на дорогу и развернуты так, чтобы можно было взлететь. К тому же, каждый обзавелся охраной — подполковник выделил в караул по три бойца на каждый аэроплан, после чего все же утащил Михаила за стол.
По всей видимости, они попали в гости к снабженцам, поскольку такого разнообразия Михаил не видел даже на аэродроме. А жаловаться на кормежку летчиков не приходилось, учитывая то, что он видел в котелках солдат пехотных частей. Но здесь пред глазами предстала воистину чудесная картина. Всевозможная птица и мясо, за исключением разве что свинины, разносолы, фрукты, овощи, горы сухофруктов и целые бочки вина. Откуда взялось все это богатство, когда максимум, что мог получить солдат на передовой так это кукурузная каша и кусок хлеба, Михаил выяснять не стал, а, подняв тост за победу, налег на угощение, здраво рассудив, что от подобного грех отказываться. Правда, от вина все же пришлось воздержаться самому и вдобавок проследить, чтобы никто из пилотов также не приложился к кубку.