Страница 25 из 97
— И какое отношение это имеет к моему Малышу? Чем тебе лошади не угодили?
— Бератрон сказал, что лошади слишком примитивны и их эмоции слишком тихие, чтобы на них тренироваться. Поэтому я пошел к твоему хорохонту.
— Хм, ну ладно. Только смотри, чтобы всё было в порядке. Где я еще одного такого найду?
— Нового купишь, — отмахнулся вампир.
— Вообще-то я имел в виду тебя. Если боевой хорохонт на тебя расстроится, то мне придется искать нового вампира. Кстати, а где лич?
— В последний раз я видел, как он уходил в подвал.
— Спасибо.
Бератрон, как было нетрудно догадаться, нашелся в пыточной с колдуном, который почему-то находился без сознания.
— Очень интересный эффект, — поделился своими умозаключениями лич, — на него даже обезболивающие заклинания не действуют.
— Учитель, а зачем на него было кастовать?
— А он уже как пять часов готов нам всё рассказать. Но трогать иглы я не рискнул, при незнакомых пыточных техниках это чревато неприятными последствиями. Поэтому пришлось попытаться облегчить его страдания, а то его крики мешали мне разобраться в пытке. Когда не получилось, то я погрузил его в сон.
— И разобрались? — вежливо спросил я, присаживаясь в кресло.
— К моему великому сожалению, нет. Но, надеюсь, твоё обещание остается в силе, и ты не оставишь своего учителя без крупицы знания.
— Конечно, — ответил я, — кстати, прямо сейчас и начну делиться крупицей знания: колдун в данный момент испытывает всю полноту боли. Сон при такой пытке не поможет.
— А мне какая разница? — равнодушно пожал плечами лич. — Не воет и ладно.
— А если бы он умер от конфликта пытки и обезболивающих заклинаний?
— Вряд ли, — усмехнулся лич, — в этой комнате в принципе нельзя умереть. По крайней мере, полноценно. Фактически всё помещение превращено в огромную ловушку для душ, которое принудительно возвращает душу в тело. Было бы нежелательно, если бы пленник умер под пытками и ничего не рассказал.
— Предусмотрительно, — я уважительно покачал головой.
— Но все же, как действует пытка? — вернул разговор в нужное русло лич.
— Если втыкать иглы в строго определенные нервные узлы, то нервная сеть начинает генерировать слишком большое количество событий, которое не успевает обрабатываться мозгом. Что приводит к постепенному увеличению болевых ощущений. Причем никакого вреда жертве не наносится. Но я подозреваю, что действует это только на людей, так как у других рас нервные узлы и их роль могут сильно отличаться.
Лич еще долго выспрашивал подробности методики, пришлось ему показывать, что, как и почему. Наконец, Бератрон успокоился, и я смог вернуть разговор в нужное мне русло:
— Учитель, у меня есть несколько вопросов.
— Какого рода? — заинтересовался лич.
— Совершенно разного.
— Хочешь сейчас их обсудить?
— Это было бы очень желательно.
— А что с пленником? Его надо допросить.
— Одно другое не отменяет. Предлагаю колдуна разбудить и снять пытку. Пусть сам думает, что нам рассказывать. Добровольное сотрудничество всегда эффективней принудительного.
— Добровольное? — искренне удивился лич. — А как же иглы?
— Конечно, добровольное. Он же сам все будет рассказывать. А иглы, точнее их отсутствие, это его плата.
— Хорошо, навыки палача у тебя есть, поэтому доверюсь твоему мнению, — после этих слов Бератрон снял заклинание сна с колдуна, и по ушам ударил крик боли жертвы.
Поморщившись, я вытащил две основных иглы, чтобы отключить пытку и, дождавшись, когда пленник придет в себя, сказал:
— Нас не будет примерно десять минут. Советую их потратить на обдумывание того, что нужно рассказать нам в первую очередь. Если твой рассказ нам не понравится, то для тебя ад начнется снова. Но если ты расскажешь всё правильно, то я вытащу остальные иглы.
Оставив колдуна размышлять, мы вышли из пыточной и прошли в ближайшее свободное помещение.
— А что мешает ему соврать? — спросил лич.
— Страх и остальные иглы. В данный момент уровень боли снова возрастает. Отсутствие двух основных игл только замедляет рост и единовременно сбрасывает уровень.
— Понимаю, — медленно произнес лич, — сейчас он может думать, но в тоже время уровень боли растет, а память о прошлой пытке еще свежа… давай перейдем к твоим вопросам.
Я кивнул и, собравшись с мыслями, начал говорить:
— Первый вопрос. Почему мне почти не преподается теория, в то время как младшим вы даете её в довольно большом количестве.
— Такая схема обучения обусловлена тем, что молодые ученики магии обычно не видят силовых линий и не могут эффективно обучаться, поэтому им дается теория, чтобы помочь «увидеть». Так что для тебя это не актуально.
— Почему? Разве мне не надо знать теорию?
— Конечно, надо, — произнес лич, — но для твоего обучения лучше, чтобы ты вначале получил базовый практический уровень и только потом получил теорию. Тогда знания для тебя будут не абстрактными, а вполне прикладными и ты сможешь быстрее их осознать. Такую же схему применяют при обучении грамоте — сначала дети просто читают и только потом им рассказывают синтаксические, орфографические и семантические правила. Согласен? К тому же это не полноценная теоретическая магия, а лишь азы. Как арифметика по отношению к высшей математике. А читать-писать, если так можно выразится, ты уже умеешь.
Я немного задумался и сказал:
— Думаю, что практический уровень у меня уже вполне достаточный для изучения теории?
— Это тебе так кажется. Но обещаю, что в скором времени мы приступим к практическому изучению различных магических школ.
— Отлично, — обрадовался я, — следующий вопрос. Можно ли мне воспользоваться вашей библиотекой. Так как я могу очень быстро воспринимать информацию и имею абсолютную память, то хотел бы прочитать все доступные мне источники.
— Не вижу никаких проблем, — после некоторой заминки произнес лич, — но с несколькими условиями: не читать магические книги, так как они в большинстве своем полуразумны и могут причинить серьезный вред, а терять такого перспективного ученика нежелательно. И второе, некоторые обычные книги я тебе не дам, ты должен понимать, что иногда определенные знания бывают опасны.
Немного расстроившись от условий, но согласившись с разумностью доводов Бератрона, я продолжил:
— Учитель, а теперь самый последний вопрос, очень деликатный.